— Нет, — я отрицательно мотнул головой.

— Хорошо! — мне показалось, что графский маг обрадовался, из его глаз пропала ледяная настороженность. — Очень хорошо. Так вот, этот кристалл сделан из горного хрусталя, огранён в соответствии с древними наставлениями, напитан магической энергией и способен сохранять в себе матрицу души. И даже не одну.

— Ага, что-то вроде накопителя на компьютере? — не удивился я.

— Да, так и есть. Во время ритуала я помещу матрицу сущности в этот накопитель, где она и будет сохраняться хоть целую вечность. Как видишь, ничего сложного. Опытный маг справится с этим за несколько минут. Гораздо больше времени занимает подготовка.

— Пентаграмму рисовать будете?

Горыня усмехнулся:

— Скажем, не пентаграмму, а некую схему, ориентируясь по которой, сущность покинет тебя и переселится в кристалл.

— А она захочет?

— Да, вот здесь самое сложное, — согласился со мной Горыня. — Я не знаю, насколько склочный характер у сущности, но не беспокойся, мне хватит опыта уговорить её.

«Вот же сволочь! — с каким-то восхищением произнёс Субботин. — Ты так уверен? Я покажу тебе склочный характер!»

С трудом сдерживаю улыбку, чтобы не злить чародея. А то зарежет меня на Алтаре, глазом не моргнув. Да ведь так оно и будет. С какой радости Татищеву отпускать носителя сущности из иномирья живым? Скорее, моя кровь пойдёт на корм Оку Ра, чем я невредимым вернусь в отчий дом. Где, кстати, гарантия, что и моя матрица не окажется внутри сверкающих граней хрустального накопителя? Буду сидеть там и ждать, когда меня соизволят извлечь. Правда, не вижу в этой операции никакой логики. Мои навыки и знания никому не нужны.

«Твой Дар, — прошелестел голос майора. — Его тоже можно поместить в кристалл».

«Откуда тебе известно об этом?»

«Просто знаю, а откуда — без понятия».

Наше затянувшееся молчание прервал звонок моего телефона. Я быстро выхватываю его и вижу, что звонит Лиза.

— Ты доехала? — первым делом спрашиваю я.

— Всё в порядке, Мишенька! Я дома! — слышу голос девушки. Она опять шмыгает носом, как будто хочет заплакать. — Как ты сам?

— Как видишь, разговариваю с тобой, а значит, жив-здоров! — бодро заявляю в ответ. — За тобой никто не ехал? Не преследовал? Скажи «люблю», если ты и в самом деле в безопасности.

— Люблю! — Лиза зашмыгала носом. — Миша, мне страшно!

— Успокойся, вечером я буду дома, сам тебе позвоню. Всё, пока-пока!

Я не стал дожидаться водопада слёз. Отключил телефон и спросил Горыню:

— Итак, что мне нужно знать, чтобы не испортить ритуал?

— О, ничего сложного! — оживился чародей. — Главное, Михаил, слушай мои рекомендации, ничего не бойся, и ничему не удивляйся!

Начало ритуала нисколько не напоминало действие какого-то высокобюджетного, но слабого по смысловому наполнению фильма о таинственных мистериях, вампирах и рыцарях средневековья в одной обёртке. Всё прошло обыденно и скучно.

Сначала я в сопровождении графа, Горыни, Казима и четверых мужчин, играющих роль безучастных охранников спустились в подвал. Он находился в том самом каменном шале, где до этого держали Лизу. Вниз вела лестница, освещённая фонарями в виде допотопных факелов, выкованных каким-то умельцем-кузнецом, явно владеющим Подарком. Вход в сам подвал преграждала сейфовая дверь с кремальерой. Двое из людей Казима с видимым трудом провернули колесо и распахнули створку. Они же пошли с нами, а двое других остались снаружи, закрыв дверь.

За нею находилась ещё одна лестница, уводящая нас всё ниже и ниже. Странно, что графский подвал находится так глубоко. Впрочем, у каждого Рода свои предпочтения, как прятать Алтарь. Здесь же массивные бетонные балки поддерживают потолок, стены нарочито грубо отделаны диким камнем, в гулкой тишине отдаются наши шаги.

Алтарь рода Татищевых ничем не отличался от подобных сооружений большинства аристократических семей. Квадратная чаша из гранита стояла на постаменте из бетона, пол в подвале покрыт чёрной с белыми прожилками мраморной плиткой, от которой отражались искорки светильников, рассыпанных по потолку и стенам. Из чаши исходило ровное розовато-серебристое свечение, не яркое, но довольно устойчивое и неразбавленное какими-нибудь всполохами иных цветов. А значит, Око Ра здесь старое, насыщенное «правильной» энергией. Нетрудно догадаться, каким способом удалось достичь подобного равновесия. Крови Око попило немало, но и умение чародея настроить магические каналы на хозяев тоже что-то значит. Горыня недаром графский хлеб ест. И те, кто до него служил Роду Татищевых.

Возле Алтаря пол был расчерчен каббалистической пентаграммой, заключённой в круг, который, в свою очередь оказался разделён на восемь равных секторов и заполнен разнообразными знаками и закорючками, схожими с арабской вязью. Но самое интересное находилось в центре всего этого художества: узкое ложе, а точнее — тележка на колёсах, застланная белоснежной простынёй.

— Надеюсь, раздеваться не придётся? — поинтересовался я. Как-то этот вопрос вылетел у меня из головы во время консультации с чародеем. Насчёт кровопускания выяснил (слава богу, не понадобится), а вот эту мелочь забыл. Не хочется обнажаться на виду неприятной для меня компании.

— Нет, — проворчал Горыня, массируя пальцы. — Аккуратно проходи в центр, не наступая на линии, и ложись головой к Алтарю.

Я выполнил его указание и вытянулся на каталке, сложив руки на животе. Закрывать глаза опасался. Мало ли, что сейчас произойдёт. Вдруг не успею отдать управление майору. Перед моими глазами маячил белёный потолок, на котором неожиданно обнаружились какие-то знаки вроде каббалистических, а может, это были руны, предназначение коих смутно угадывалось. Защита от побочных воздействий Алтаря или действий чародеев? Бывает такое, что маги не справляются со своими возможностями, и тогда всё вокруг них превращается в развалины.