— Слушаю, — я понизил голос. — С тобой всё в порядке?

— Михаил? — вместо Лизы в ухо ввинтился незнакомый баритон. — Добрый день. С вами говорит граф Татищев. Уделите минутку?

— Что с Лизой? — я почувствовал сухость в горле. Захотелось прокашляться. Адвокат покосился на меня, но ничего не сказал, и отвернувшись, стал смотреть на мелькающие в окне дома и людей, идущих по тротуарам.

— Ничего страшного. Что вы так переволновались? Она находится у меня… в гостях, как залог вашего благоразумного поведения.

— Что вам от неё нужно? — пока лихорадочно думаю, для чего графу понадобился столь странный метод знакомства, начинаю понемногу понимать.

— От неё — ничего. А вот вас есть то, что изначально принадлежит мне, поэтому хотелось бы обсудить некоторые вопросы относительно безболезненной передачи вещи из рук в руки, так сказать…

— У меня ничего чужого нет, ваша светлость.

В трубке вздохнули, как будто граф вёл разговор с неразумным ребёнком.

— Давайте не будем, Михаил, заниматься пустопорожними разговорами по телефону. Жду вас сегодня в три часа дня в загородном имении. Знаете, где?

— На Летних Дачах?

— Да. Приезжайте один. И помните, что жизнь девушки зависит от вашего благоразумного поведения. Не пытайтесь организовать её освобождение с помощью боевиков своего отца. Не нужно развязывать военные действия в городе.

Я заскрипел зубами так, что едва эмаль с них не посыпалась. Со стороны графа это была угроза, причём, необоснованная с точки зрения взаимоотношений между старой и новой аристократии. Ясно же, что ему нужен симбионт — майор Субботин. И Татищев хочет извлечь его тайком. Теперь стали понятны мотивы людей, дважды покушавшихся на мою жизнь. Они действовали по приказу оренбургского графа. Значит, я в своём праве обратиться за помощью к отцу. В одиночку мне Лизу не вытащить. Сам погибну и её за собой утяну. Рекуперация для простолюдинов недоступна. Это я могу относиться к повторному возврату к жизни спокойно, даже учитывая фактор симбионта, могущего принести незапланированные проблемы, но как потом жить с чувством, что не помог девушке?

— Остановите машину здесь, пожалуйста, — адвокат засуетился, когда отцовский «Аксай» проскочил кадетское училище. — У меня появились некоторые дела в городе. Михаил, вы передайте Александру Егоровичу, что я вечером созвонюсь с ним.

— Обязательно, Иван Иванович, — кивнул ему в ответ.

Водитель выполнил пожелание Кутицкого, и тот, забавно семеня, скрылся в каком-то трёхэтажном здании, где арендовали помещения множество компаний и фирм. А я поехал дальше, мрачно обдумывая перспективы встречи с графом. До неё оставалось около четырёх часов.

«Можем пойти одни, — прорезался Субботин. — Я возьму на себя охрану, а ты вытащишь Лизу».

«У нас не получится, — возразил я. — Граф Татищев — очень сильный одарённый, в одиночку раскатает обоих, и даже не поморщится. Ему нужен ты, и он сделает всё, чтобы извлечь твою матрицу».

«Никакого желания нет, — удивил меня майор. — Привык я к тебе, тёзка. Так что возражения не принимаются».

«Граф не будет никого спрашивать, — усмехаюсь в ответ, но усмешка такая — кислая. — Он проведёт ритуал, выпотрошит меня и закопает тело где-нибудь в лесу. Достаточно трёх дней, чтобы рекуперация стала бессмысленной. Погибнет душа, погибну и я окончательно».

«Ну да, обычное психологическое давление, когда в заложники попадает любимый человек, — вздохнул Субботин. — И ничего нельзя сделать. Я думал, магия даёт большие преимущества. Например, усыпить врагов каким-нибудь магическим плетением или незаметно подобраться на расстояние удара и уничтожить врага».

«Нам запрещено использовать магию вне домашних полигонов, — поморщился я. — За нарушение император может наказать не только ослушника, но и весь его род. Старая аристократия находится в лучшем положении, а нам нельзя».

«Почему? Не вижу разницы. Что новые аристо, что старые находятся в одинаковом положении» — хмыкнул майор.

«Дар, полученный с помощью Ока Ра, ничуть не слабее родовой, потомственной магии. Аристократы княжеской крови это осознали давно и почти сразу же протащили через Думу законопроект, ограничивающий использование обладателями Ока всевозможных магических манипуляций, — возразил я, знакомый с этим законом ещё со школьной скамьи. Да и отец частенько ругался, что купеческое сословие (он по старинке так называл слой промышленников и торговцев) несправедливо подвергается дискриминации. — Поэтому пришлось плодить множество поправок, чтобы урегулировать всевозможные нюансы. Вот один из них — дуэльный кодекс, который разрешает использовать магию посредством атрибутов в виде холодного оружия».

«Ага, вот почему тебя так натаскивает Варяг», — хохотнул Субботин.

«Каждый аристо, из старых или новых семей, обязан владеть клинками. Обычно дуэли используются, чтобы убрать неугодных, отправить их на перерождение, если так можно назвать рекуперацию, — я продолжал информировать майора, слушавшего очень внимательно. — Не умеешь драться, тебя постоянно будут задирать, вызывать на дуэли, показывать твою несостоятельность. В университете мне придётся частенько отстаивать свою честь. Молодые аристо, как петухи, любят задираться и показывать, насколько они круты».