Второй охранник без всяких затей охлопал меня сверху донизу, кивнул напарнику. Осмотр закончен, можно двигаться.

В полном молчании мы пересекли несколько комнат с богато обставленной мебелью, не встретив ни одного слуги или горничной. Один из охранников шёл впереди, второй контролировал меня со спины, словно я куда-то сбегу.

Перед кабинетом меня попросили сдать оружие, если есть, и телефон.

— Оружие не ношу, — я демонстративно похлопал себя по карманам. — А телефон — хрен вам, не отдам.

— В таком случае отключите, — не стал спорить первый сопровождающий.

Он внимательно следил за тем, как я выключаю свой аппарат. Потом удовлетворённо кивнул и открыл дверь, приглашая меня войти внутрь.

Граф находился в своём кабинете, довольно просторном и обставленном разнообразными предметами старины. На стене висели жуткие африканские маски, на полу стояли древние фарфоровые вазы, покрытые сеточками трещин на потускневших росписях в виде цветов и фигурок людей. Неужели настоящие, а не новодел?

Сам Татищев застыл возле окна и что-то рассматривал на улице. Я заинтересовался и покосился туда же, пока граф не соизволил повернуться в мою сторону. Оказывается, напротив особняка, метрах в ста, находилось ещё какое-то одноэтажное строение. Причём, оно было сложено из камня и покрыто односкатной крышей. Подобные домики, кажется, строят в Альпах или в горных районах Кавказа. Нет, там всё попроще. А это шале, скорее всего. Во, вспомнил!

Граф развернулся резко и уставился на меня, как удав. Взгляд его был очень неприятным, по позвоночнику покатились ледяные капли пота.

— Оставьте нас одних, — безэмоциональным голосом обратился к охране Татищев, и те мгновенно испарились.

В кабинете зависла жуткая тишина. Я не знал, как вести себя с человеком, желающим получить мою голову в отдельности от тела, поэтому засунул руки в карманы брюк, чтобы унять дрожь пальцев.

— Здравствуй, Михаил, — голос графа слегка потеплел, или мне так показалось? — А ты храбрый юноша, раз решил в одиночку приехать сюда.

— Здрасьте, Василий Петрович, — кашлянул я, прочищая горло. — Сами же сказали, чтобы я не смел обращаться в полицию или звать с собой бойцов.

— Насчёт полиции я ничего не говорил, — усмехнулся Татищев и медленно пересёк кабинет от окна к креслу. — Присаживайся, поговорим. Коньяк, чай, соки?

— Спасибо, сначала к делу, — я устроился в соседнем кресле, словно лом проглотив.

— Ну что ж, к делу, так к делу, — хозяин особняка пожал плечами и сцепил пальцы рук на животе. — Скажу откровенно: ты меня разозлил, Михаил. Из-за твоих внезапно открывшихся способностей я потерял нескольких человек. Нет, чтобы сразу согласиться приехать ко мне и решить проблему, ты начал направо и налево резать людей, как волк в овчарне.

— О каких способностях вы говорите, Василий Петрович? — решил я поиграть в дурачка и сразу осёкся. Граф смотрел на меня с укоризной.

— Давай без этих экивоков, парень. Мне от тебя нужна сущность, симбионт, слившийся с твоей матрицей во время рекуперации. Да, я знаю, что ты погиб во время аварии, и нет твоей вины, что некоторые идиоты не умеют правильно провести ритуал. Я искренне прошу прощения за причинённые увечья и боль, и готов возместить моральные страдания хорошим подарком, помимо того, что ты получишь свою девушку живой и невредимой.

— Взамен чего?

— Ритуал извлечения, — граф поиграл пальцами, на которых были нанизаны очень дорогие перстни с камнями. — Ты даёшь добровольное согласие, мы со всей тщательностью проводим необходимые манипуляции, и уже вечером ты возвращаешься домой и живёшь своей жизнью. Никто тебя более не потревожит.

— А как же убитые? Вира там, кровь за кровь?

Татищев отмахнулся.

— Ты же не моих родных убивал, а отпетую мразь, служившую мне. Ну… кроме одного человека, Бикмета. Того, кто в гостиницу к тебе приходил. По-хорошему, я должен при всех своих слугах наказать тебя ради справедливости.

— И что вам мешает зарезать меня во время ритуала? — ехидно спросил я. — Чик по горлу ножичком, а кровь моя станет пищей для Алтаря.

Граф холодно взглянул на меня, как на человека, споровшего несусветную глупость, но всё-таки ответил:

— Мне твоя кровь не нужна, если получу то, что находится в твоей голове. Какой смысл наказывать смертью юношу, добровольно согласившегося отдать то, что ему не принадлежит? Это разумное и правильное решение, и я буду рад, если у нас всё получится.