— Александр Егорович пошёл распорядиться, чтобы сюда принесли чай и бутерброды, — губы Мирского раздвинулись в усмешке. — А почему ты не сбежал? На редкость здравое решение для юнца, у которого в номере отеля остались четыре трупа?

— Какой смысл прятаться? — пожимаю плечами. — Номер записан на мою фамилию, на камерах видно, что это именно я пришёл в отель.

Вернулся отец. Он с бесстрастным видом занял своё место за столом. Посмотрел на следователя:

— Игорь Евсеевич, давай без хождения вокруг да около. Я имею право знать, что там произошло. Раз уж ты приехал один, а не в сопровождении полиции, есть шанс спасти сына?

— Хорошо, нарисую общую картину. Михаил Дружинин вместе с девушкой, в которой опознали Елизавету Алееву, заселился на сутки в отель «Сакмара-Плаза», — опять эта усмешка Мирского, когда он произнёс имя девушки.

Я не дрогнул ни одним мускулом. Не сомневался, что полиция быстрой выйдет на Лизу.

— Михаил заказал ужин в номер на семь часов вечера, а в восемь администратор этажа, обеспокоенный тем, что потерялись официанты, обслуживающие господина Дружинина, вскрыла запасным ключом двери и увидела четыре трупа. Три из них оказались незнакомыми людьми, проникшими на территорию отеля, а один — тот самый официант. Не буду углубляться в детали того, как вооружённые люди оказались в номере, но оттуда они уже не вышли. Кто-то хладнокровно расстрелял их. И здесь появляются две версии: твой сын, Александр Егорович, вступил с проникшими в номер бандитами в схватку и вышел победителем, что нетрудно, учитывая наличие Дара, или кто-то помог ему справиться с ублюдками. Причём, убиты они были из своего же оружия. Почерк тот же, как и в туалетной комнате «Европы».

— Отпечатки? — отец простучал пальцами по столу, внимательно слушавший следователя.

— Стёрты. Но аурный след указывает на мужчину лет сорока, может, чуть моложе. Михаил, ты же понимаешь, что все улики указывают на тебя, кроме этого злосчастного отпечатка ауры, который опрокидывает единственно логическую версию случившегося? Кто он, твой спаситель? Каким образом проник в номер, и как ушёл оттуда? По служебной лестнице ты шёл с девушкой, мужчину никто не видел. Александр Егорович, а почему ты молчишь? Может быть, именно ты нанял телохранителя со стороны и дал ему задание следить за каждым шагом сына? — Мирской развёл руками. — В таком случае тебе лучше сдать его во избежание последствий. Михаил, ты же поступил в университет?

— Поступил, — мрачно откликнулся я, понимая, куда он клонил.

В дверь постучали, разговоры разом прекратились. Охранник с подносом, на котором были чашки с чаем и бутерброды с колбасой, сыром и ветчиной, прошёл в кабинет, молча поставил его на столик и удалился, зыркнув на следователя.

«Мишка, назови моё имя, — прошелестел голос Субботина. — Всё равно душу нельзя отловить, а так хотя бы с тебя снимут подозрения. Пусть ищут ветра в поле».

«Нехорошо, — откликнулся я. — Это предательство. Дам палец, откусят по локоть. А могут вообще в ведомственную лабораторию на опыты сдать».

«Херня это всё. Такое супероружие нельзя держать в сейфе. Зато не возьмут подписку о невыезде. Ты же не хочешь профукать шанс выучиться? Давай, смелее 'колись».

— Вижу, есть что сказать, — Мирской обладал хорошим чутьём, и мой внутренний разговор с майором он принял за верный признак сознаться. — Обещаю приложить все силы, чтобы ты пошёл как свидетель. Если девушка подтвердит твои слова, я могу спокойно идти к градоначальнику. Иного шанса остаться на свободе нет, Михаил.

Я посмотрел на отца, выпрямившегося в кресле и напряжённого. Понимаю его. Нельзя говорить о ритуале, нельзя рассказывать о слиянии матриц. Это уже грозит иным расследованием, которым займется спецотдел из Москвы. Если произойдёт утечка, Мистер Икс придёт за мной и майором-тёзкой. Страшно представить, какой ещё ритуал он придумает.

— Отец, позволь, — негромко проговорил я, показывая взглядом, как только могу, чтобы тот не препятствовал мне. — Лучше будет, если расскажу я.

Понял или нет? Судя по бледности, разлившейся по лицу, не совсем. Зато Мирской, пересевший к столику, с наслаждением поедал бутерброд с ветчиной и запивал его чаем. И кажется, совсем не замечал наших переглядываний.

— Хорошо, говори, — с трудом проталкивает слова испуганный папаша.

— После аварии, в которую я попал, отец решил нанять для меня телохранителя, но не из числа наших людей, а которого никто не узнал бы в Оренбурге, — начал я осторожно, явственно слыша хруст тонкого льда, по которому мне приходится идти. Чёрная бездна под ногами готовилась поглотить меня, сделай я неправильный ход.

Отец кивнул, как будто подтверждая мои слова.

— Да, я слышал о происшествии, — Мирской расслабился. — Вполне логичный ход для обеспокоенного родителя. Где его нанимали? Через биржу?

— Нет. Через личные связи отца. Этот человек приехал издалека и начал охранять меня так, что никто не знал о его существовании, — воодушевлённо врал я. — Он, как бы мягко сказать… модифицирован, поэтому и обладает невероятной реакцией, скоростью, владеет всеми видами оружия, отличный рукопашник.

— Понятно, откуда ветер дует, — следователь взял второй бутерброд, но на этот раз с копчёной колбаской. Кажется, он всерьёз решил подкрепиться на ночь, так что угощение от Дружининых оказалось как нельзя кстати. — Крутилась у меня в голове такая мыслишка. Пока принимается. Дальше что?

— А что дальше? Он ходит за мной незримой тенью, на контакт не идёт, но зато умудряется отслеживать моё окружение, просчитывает опасность, и как следствие — оказывается ровно там, где и должен быть личник. Хитёр, умён, дьявольски ловок. Вроде бы, бывший сотрудник какой-то иностранной частной военной компании. Воевал несколько лет в Сирии по контракту, помогал властям справляться с местными бандами. Не один, конечно, а в составе отряда…