И именно здесь Каха поднял свой смартфон и быстро щелкнул селфи, дурашливо улыбаясь на камеру.

— Что ты делаешь? — спросила я хриплым, убитым в хлам от всех потрясений вечера, голосом.

— Хвастаюсь уловом, — рассмеялся Царенов и сильнее вдавил педаль газа в пол...

Когда парковый массив остался позади, а впереди показались бесконечные огни города, извечно страдающего от бессонницы, Каха, до этого хранящий молчание, неожиданно подал голос.

— Причина марлезонского балета? — смахнул он очередной входящий на своем телефоне и шкодливо мне улыбнулся, прищуриваясь на один глаз.

А я усмехнулась, покачала головой, но все же выдавила из себя малопривлекательную правду:

— Бабы — дуры.

— Как самокритично, — пожал он плечами и рассмеялся.

А что тут еще было добавить? Критикуй нас с Хлебниковой или нет, но мы обе, как конченые идиотки, полезли в петлю, которую нам услужливо завязал Исхаков. Я еще чего-то рыпалась и пыталась протестовать, да только без толку. Машка же и вовсе не оценила всю прелесть сложившейся ситуации и поверила своему палачу.

Да еще и сердце ему подарила.

Она была слепа в своих чувствах и все мои поступки интерпретировала на свой извращенный больной любовью лад. Теперь во всем, даже в том, что Тимофей мудак и скотина, буду виновата лишь я. Видите ли, это Яна Золотова влезла в их «идеальный розовый мир» и облила его своим дерьмом.

Не близкий человек — вредитель.

— А, это была твоя лучшая подруга, да?

— Которая? — насупилась я, делая удивленный вид от нежелания беседовать на эту тему, но Царенову были до лампочки мои хотелки.

— Которая орала, как резаное порося, — закатил он глаза и дурашливо скривился.

— У нее была на то причина, — сложила я руки на груди.

— Ни единой, — фыркнул Каха, а я прикусила губу.

— Это еще почему?

— Ну, я даже не знаю..., — потянул он и рассмеялся, специально растравливая мой интерес. И я призывала себя к благоразумию. Упрашивала, не задавать дополнительных вопросов, но сама же себе проиграла.

— Решил побалаболить?

— Вау, твои способности вести переговоры впечатляют, Яна.

— Ну, как знаешь, — отвернулась я к окну, злясь на проявленную слабость.

Но спустя всего несколько секунд Царенов все же продолжил свою мысль: вот только, казалось бы, не со мной говорил, а сам с собой.

— Почему девочки не слышат мальчиков, когда мы просто решаем сделать им приятно на ровном месте без каких бы то ни было дальнейших обязательств? Наверное, потому, что они заняты в это время выбором имен для наших общих детей? У меня других вариантов нет.

— Это жестоко, — осадила я его тут же, понимая, куда он клонит.

— Это не делает никому чести, но! От бесплатного куска мяса ни один волк никогда добровольно не откажется, Яна.

— От охоты тоже, — огрызнулась я.

— От охоты тем более!

— Пф-ф-ф...

— Оу, дай угадаю, — снова захохотал он весело, — ты еще питаешь иллюзии, что от тебя что-то да зависит, верно?

— Куда ты клонишь? — окончательно вспухнув мозгом, спросила я.

— К тому, что за тебя уже все решили, детка. Тебе просто нужно расслабиться и получать удовольствие, а не вот это вот все...

— Удовольствие? — охнула я.

— Угу.

— Я похожа на ту, кто может кайфовать в подобной ситуации? — меня форменно перекосило всю от шока.

— Это потому, что ты не зришь в корень проблемы, Яна.

— Избавь меня от своей болтовни, ладно? — психанула я окончательно. — Ибо я категорическим образом не понимаю, о чем ты толкуешь. И при чем тут, вообще, моя подруга? — растерянно оглядела я парня, не улавливая вообще никакой сути. Он говорил ребусами, а я в своем взвинченном и разбитом состоянии была не в состоянии сложить их в одну четкую картинку.

— Ладно, давай так. Что ты сделаешь, если мы прямо сейчас свернем вот в ту милую подворотню и немного потремся друг о друга губами, м-м?

— Я убью тебя на хрен! — зарычала я, приготовившись к военным действиям, но Царенов неожиданно примирительно отмахнулся от меня.

— Я почему-то так и думал. Да и я молчу о том, что уже к завтрашнему утру, скорее всего, буду из-за этого поступка ходить кастратом, но...

— Но?

— Но! Вот твоя подружка в свое время такой прыткой не была и высокими моральными качествами не блистала. А виноват в этом теперь один бедненький и несчастненький Тимошка почему-то, да?