Результат был достигнут. Огонь в глазах, резкие фразы и главное, сжаты кулаки. Теперь перед Ильей был боец, а не напуганный сопляк. Это хорошо! Может и выживет. Однако, видя, что парень продолжает закипать и может сейчас нагородить лишнего, Илья решил осадить мальца. — Отставить полемику, лейтенант! Думать о задании! Оружие проверьте!

Парень вмиг умолк. — Есть думать о задании. Есть проверить оружие!

Он затарахтел своим пистолетом-пулеметом, проверяя, не клинят ли в барабане патроны, и как свободно ходит затвор. Видя, что боец немного успокоился и занялся делом, Илья для себя подвел итог беседы: по большому счету, этот здесь для того, чтобы помочь семье. Осуждать его за это, конечно же, нельзя, но будет ли он рисковать своей жизнью, когда станет необходимо? Вот в чем вопрос! Скорее всего, нет. От мертвого семье помощи не будет, и он это знает. Взял на заметку.

Закончив с Зияттулиным, Илья перевел свое внимание на второго, что сидел посередине.

Этот был огненно-рыжий и весь в веснушках. На узком вытянутом лице — шрам. Он тянулся от левой ноздри, дальше шел вниз и касался губы, заканчиваясь у края рта. Глаза у парня были светлые, но какого именно цвета, в темноте салона машины было не разобрать. Скорее всего голубые, но Илья не был уверен. Не дожидаясь команды, этот выпалил сразу: — Лейтенант Народного комиссариата внутренних дел Союза Советских Социалистических Республик — Сергей Петрович Самарский. 1928 года рождения. Проживал по адресу: город Ростов-на-Дону, улица Петровская, семь. Отец — тракторист. Призвался в сорок втором. Танковые. Комиссовали в сорок пятом. Ранение под Кенигсбергом. Мать — домохозяйка. Жива. Братьев и сестер не имею.

Этот Самарский Илье не понравился. Он был либо наглый, либо глупый. Раскрывает рот, когда его не просят. Илья решил немедленно пресечь нарушение субординации.

— Отставить, товарищ лейтенант Народного комиссариата внутренних дел Союза Советских Социалистических Республик — Сергей Петрович Самарский! Вам не говорили, что без разрешения старшего раскрывать рот нельзя?

Самарский смутился и вмиг побледнел. — Так точно, товарищ старший лейтенант… Я…

Он хотел было что-то добавить в свое оправдание, но Илья, предвидя, что дальше ему придется выслушать целую партию словоблудия, перебил лейтенанта.

— Какой боевой выезд по счету?

— Первый, товарищ старший лейтенант!

— Шрам где заработал?

Не ожидавший такого вопроса Самарский раскрыл рот и рефлекторно почесал свой шрам. Видя, что командир в лице Ильи спрашивает на полном серьезе и не собирается от него отстать, он решился ответить: — Я… В детстве, товарищ старший лейтенант. Еще до войны. В школе. Когда в Красном уголке знамя на пол упало, мальчишки не хотели его поднимать. Я поднял и морду им набить хотел.

— За что?! — Илья немного опешил. Идея бить морду своим школьным товарищам ему показалась не то чтобы здравая…

— Это же наше знамя! — из полумрака кабины на Илью уставились полные негодования голубые глаза. Теперь, когда Сергей придвинулся ближе к Илье, он смог наконец разобрать цвет его глаз. — Товарищ старший лейтенант! Это же красное знамя нашего класса! А они… Как я мог мимо пройти?! Да я…

— Отставить!

Илья сам почесал затылок. Перед ним был идейный. Именно идейный человек, который в силу своего возраста еще не набрался достаточно ума, но уже начал требовать от других того же, во что твердо верит сам. В этом не было ничего предосудительного, таких много, признаться, Илья и сам с большим уважением относился к знамени. Но бить своих одноклассников, пусть и за это, нет! Так точно нельзя! Это глупо и безрассудно во-первых, а во-вторых, тем самым настраивать коллектив против себя.

Как бы поступил Илья в подобной ситуации? Он, скорее всего, также поднял бы знамя, но вместо того, чтобы затевать драку, постарался спокойно объяснить своим товарищам, что означает красное знамя класса и почему это важно! Слушали бы его или нет — это уже их проблемы.

— Тебя так побили, что получился вот такой шрам? — Илья указал на лицо рыжего. Шрам был действительно уж слишком большой. В том, что его, естественно, побили, Илья не сомневался. Этот Самарский поставил себя против всего коллектива. Никто и никогда не побеждал коллектив, какой бы он сильный ни был. А союзников, с таким отношением, у него точно не было.

— Никак нет, товарищ старший лейтенант! Это я сам упал, когда, ну… Дрался. Пол был мокрый. Рядом деревянный стеллаж. Доска сломалась. Так я об нее…

— Ясно. — прервал Илья рыжего. Скорее всего, сейчас он начал бы либо врать, либо грузить всех героической историей. В любом случае, Илья таких не любил. Мог бы просто сказать: «Поскользнулся — упал на сломанный ящик» и дело с концом! Скромность украшает офицера. Будет ли этот рисковать жизнью, когда станет надо? Да, будет. И будет, даже когда не надо! А это плохо. Такие долго не живут.

Решив, что этого достаточно, чтобы понять, кто за человек перед ним, он дал Самарскому команду также проверить оружие и перешел на последнего, третьего бойца:

Этот парень казался мелким. Не в том смысле, что ему не хватало лет, а в том, что он лишь едва доставал макушкой до плеча сидящего рядом Самарского. В компании высокого рыжего он выглядел как крошечный карлик из сказки, внезапно столкнувшийся с великаном. Из-под густых, темных бровей на Илью смотрели холодные, ярко-зеленые глаза, в которых читалась настороженность, словно он всегда был готов к тому, что мир вокруг может обрушиться на него с неожиданной яростью. В отличие от таких выразительных глаз, его плоское, бесцветное лицо сохраняло каменное выражение. Тонкие губы были плотно сжаты, подчеркивая неестественно широкие скулы.