А еще сказывалось недавнее ранение, которое он получил во время обезвреживания одного уголовного элемента, в момент ограбления им магазина продуктов питания. Преступник проник в магазин через незапертую дверь тыльного входа, как раз сразу после приемки хлеба. Грузчик закончил работу и уехал на развозящем грузовике, а продавец не успела запереть засов. Он ворвался сразу! Схватив женщину за горло он угрожал ей ножом и требовал кассу. После, преступник собирался эту женщину убить.

Продавец кассу отдала, не зная, что ее ожидает дальше. На ее счастье, сам момент проникновения и нападения видел один случайный прохожий, который и сообщил в отдел о совершаемом преступлении. Отреагировали немедленно и уже спустя несколько минут, наряд во главе с Ильей был на месте. Производили захват.

Никто не знал, что у преступника кроме ножа был еще и револьвер. Бойцы среагировали на новые обстоятельства практически мгновенно и заняли укрытия, но преступник прикрывался женщиной, держал нож у ее горла и вот-вот собирался ее зарезать. Нужно было решительно действовать! Все сделал Илья.

Бандита удалось взять живым и теперь он ожидает суд и приговор, а вот Илья, когда молниеносно прыгнул на бандита и выбил нож из его руки, все-таки получил пулю в бедро. Благо, что не глубоко и по касательной, тем не менее, в данный момент к оперативной работе он не допущен. Медики запретили. И пока он не поправится, Илья должен сидеть и заниматься обыкновенной, нудной рутиной: Бумажной работой, которая заключалась в изучении и обработке принятых писем и заявлений от граждан. Чем собственно он и занимался в данный момент.

В воздухе витал запах табачного дыма, чернильной туши и свежезаваренного импортного индийского чая, который совсем недавно появился в продаже. Илья пил горячий чай, мелкими глотками пригубляя из металлической эмалированной кружки, а от его движений редкие блики света настольной лампы танцевали на стенах, бросая причудливые тени. На столе перед Ильей лежала не маленькая стопка свежих писем и заявлений, которые он сегодня собирался обработать.

Сделав глубокую затяжку папиросой, Илья открыл первое заявление от некоего гражданина А. М. Петрова:

«Жалоба.

Уважаемый товарищ народный комиссар! Снег идет уже четвёртые сутки. Из-за этого я систематически опаздываю на работу, а почтальон не может принести мне пенсию. Усматриваю в этом как минимум провокацию, а максимум — саботаж!

Прошу Вас разобраться и принять меры!»

Второе заявление было от гражданки И. Г. Поповой:

«Обращаюсь с сообщением о ярком светящемся объекте над моим домом, округлой формы. Появляется преимущественно по ночам. Иногда он исчезает полностью, иногда частично прячется в облаках. В начале каждого месяца он становится серпообразный. Объект двигается, и я думаю, что это вражеский аэростат, который следит за мной, а возможно и за нашей Родиной!

Прошу провести расследование!»

Илья вздохнул и отложил эти два заявления в сторону. Он с сомнением посмотрел на ожидающую его внимания стопку убористо исписанной гражданами бумаги. Ночь обещала быть долгой…

На ряду с откровенными доносами на соседей и знакомых о том, что они позволили себе поносить какого-то мелкого начальника, или использовали газеты «не по назначению» и прочего, Илье понравились следующие:

«Соседка кормит птиц, а они справляют естественные надобности на мое окно. Прошу принять меры.»

«Мой муж у соседа пьет, заберите обоих, чтобы не пили!»

И так далее.

Таких было много. Очень много! Устав требовал реагировать на каждое обращение, однако, не зная, как поступить, Илья отложил все подобные заявления в отдельную стопку. Лучше показать это своему начальнику. Утром. Пусть он разбирается. К такому, служба в Красной Армии, и уж тем более в войсковой разведке Илью не готовила.

Часы пробили два часа ночи. Илья потушил очередной окурок в полную таких-же окурков фарфоровую пепельницу и тяжело поднялся со стула. Ноги и спина ужасно затекли. Бедро разболелось от долгого пребывания в одной позе. Нужно было немного размяться.

Походив по кабинету, и пару раз через боль присев, чтобы хоть немного стимулировать кровоток, он приоткрыл занавеску и посмотрел на ночную улицу. На углу, там где пересекались «Ленина» и «Олега Кошевого» горел одинокий фонарь. Мело. Снег срывался с неба и устремившись к земле, под порывами ветра резко менял направление. Заметно похолодало.

— Февраль… — буркнул себе под нос Илья. Конечно же он имел в виду не месяц. Грешить на самую обычную пору года было бессмысленно. Душу будоражили все еще свежие воспоминания. Он помнил войну, окопы и вот такие морозные ночи, которым казалось нет конца. Некоторые из его боевых товарищей не доживали до рассвета. Многие обмораживались и уже не могли воевать. Окаменевшие пальцы на руках, буквально отваливались от еще теплых кистей. Ноги становились тверже сапог и проламывали их носки. Затем наступал рассвет, а с ним шел враг. Он наступал как хищник, как буря, сметающая все на своем пути. Жутко…

Ужас охватывал их сердца, заставляя думать о том, что каждое мгновение может стать последним. Но в глубине души, где ещё теплилось желание сопротивляться, зрел план: не отступать, перейти в атаку, сражаться с мощью, что казалась непреодолимой!

И они делали. Бились, сражались, рвали, душили, не жалея себя! И это полчище запиналось, останавливалось, пасовало, рассыпалось на десятки, сотни осколков! Даже умирая, они продолжали сражаться. Мертвые товарищи своими телами мешали врагу беспрепятственно идти в наступление. Потому, что за ними дом. За ними женщины и дети, за ними старики. Потому, что если они падут — не станет и их. Не станет того, что им так дорого. И другого у них нет и никогда не будет если они пропустят врага. За ними Родина. И они выстояли!