Он вцепился мне в плечо с такой силой, что не будь на мне стальных наплечников, сумел бы промять мышцы до самого сустава.

— Я выполню свой долг! — голос снова звучал уверенно, глаза смотрели прямо, безвольно отвисшая было челюсть с щелчком вернулась в замкнутое положение, а сам старик выпрямился и словно помолодел лет на двадцать — Не знаю, что задумали эти сучьи бастардо — но я выполню свой долг, Оди. Я клялся в этом. И я лучше сдохну, чем отступлю. Давай за мной, великий колдун…

— Я не…

— Ты колдун! — он бросил это уже через плечо, устремившись вниз по ступенькам — Ты жил, умирал и возрождался много раз — это нарисовано священным песком там на вершине башни. Не знаю владеешь ли ты магией или темной волшбой, можешь ли превратить меня в слизняка или задушить на расстоянии… но ты не обычный человек. Ведь простые смертные не живут столетие за столетием, а после смерти они становятся кормом для рыб, а не возрождаются. Нам сюда…

Он первым вбежал в узкую дверь. Проскочив коротким аппендиксом безликого коридора с бетонными стенами, он сдвинул засов, толкнул следующую дверь, выглянул и, кивнув нам, вышел наружу.

— Что там? — прорычал не отличающийся терпением орк.

— Лестницы для бван — ответил я, шагая за ним — А позади нас лестницы для гоблинов.

Мы снова оказались на лестницах, но эти были в два раза шире, ступеньки удобней, а на стенах виднелись заделанные заплатами отверстия, где в очень далеком прошлом крепились все необходимые роботизированные приспособление, что облегчали спуск привилегированным жителям в случае эвакуации. Хотя не особо они были привилегированы — по-настоящему богатые эвакуировались по воздуху, а в их личных гаражах всегда дежурили флаеры.

Спустившись на несколько пролетов, старик толкнул левую дверь, провел нас светлым длинным холлом, опять сменил направление, ненадолго остановился у запертой на массивный навесной замок двери, ключ от которого обнаружился в щели у пола. Ну да… та самая запертая безопасность, про ключи от которой знают даже дети…

Пока мы спускались по еще более узкой лестничной шахте, скребя плечами по стенам и вдыхая влажный затхлый воздух, над нашими голосами яростным эхом звучало множество голосов, то и дело слышалась стрельба, пару раз до нас донесся голос крупнокалиберного оружия. Там наверху шла разборка. И Зуброс то и дело вскидывал голову, кривил в злости рот и все равно вел нас вниз.

Понимаю…

Пропитанная верной многолетней службой кровь звала его наверх, чтобы помочь навести порядок в древней башне. Но он продолжал двигаться не вверх, а вниз. На ходу он громко бормотал странные названия, называл какие-то цифры, понятные только местным — проговаривал маршрут, тут же отбрасывал его, что-то опять прикидывал и то и дело сворачивал, открывал все новые и новые двери, протащил нас парой вентиляционных окон и наконец рухнул обессиленным на пол у очередной начищенной до блеска стальной двери. С нашей стороны был засов. С той стороны…

— Четвертый этаж — просипел старик и седлал жадный глоток из поднесенной Хорхе фляги — Там коридор, потом окно в торце. Окно заложено, но кирпичная кладка на петлях. Откроете, дальше наружу, там есть где зацепиться и спуститься. Потом прыгать. Сторона та же самая — запад, выход на пирсы, где причалена ваша баржа. Я бы провел… да и проведу… я щас… я щас…

Вглядевшись в его начавшее сереть лицо, я сдернул с себя резервную аптечку, прижал ее к стариковской шее. Пара секунд… и тревожно завибрировав, устройство начало всаживать в дрожащую плоть укол за уколом. Похоже, дикая гонка и душевные переживания довели ветерана до сердечного приступа. Когда аптечка закончила свое дело, я вернул ее на себе, наклонился и хлопнул старика по плечу:

— Ты свое дело сделал, ветеран. Минут через тридцать тебе полегчает.

— С-спасибо…

— Смотри не сдохни — пожелал я и положил ему на колено пятнадцатизарядный пистолет — Удачи…

— И тебе, великий колдун… живи вечно! Ради нас…чтобы Глас на крыше Башни не умолк никогда… живи вечно, колдун… но лучше больше не возвращайся…

Рассмеявшись, я рванул за остальными, что уже открыли окно и осматривали окрестности.

Через пару минут мы уже были снаружи и спускались по внешним мосткам и торчащим из стены железным стержням так быстро, что со стороны это больше походило на неконтролируемое падение. Первым спрыгнул орк, за ним приземлилась Ссака и тут же покатилась по камням, пока выпущенные сверху очереди выбивали фонтанчики крошки. Извернувшийся Рэк задрал ствол и накрыл этажи над нашими головами злыми очередями, пока мы с Хорхе повторяли их трюк. Перекатившись, я добавил огня по окнам родины, прострелив кому-то башку, хотя это было скорее случайностью.

— Хорхе!

— Вижу! — крикнул консильери.

Схватив злобно рычащую наемницу за наплечник, он волоком потащил ее к причалу, а она продолжала стрелять, выжигая магазин за магазином. Из ее простреленного в двух местах бедра лило красным, но сейчас было не до этого. Пятясь, мы с Рэком играли в древнюю игру «Стукни крота», только вместо молотка у нас были пули, а кроты показывались и прятались в окна.

Несколько звонких толчков и я рухнул, получив в шлем и кирасу несколько попаданий. Рядом упал Хорхе, заорал от боли, но привстал и продолжал тащить Ссаку.