— А мы с ней нынче в контрах.

— Вы с ней всегда в контрах будете, потому что она проталкивала в князья свою кандидатуру, Антона Павловича, но Максим Константинович получил императорское одобрение. Мария Алексеевна очень на него злилась. Впрочем, и сейчас злится, поэтому они не общаются почти.

— Думаю, мы с ней общаться тоже будем вряд ли.

— Это да. С вашим открытым скандалом с Антоном Павловичем, вы с княгиней будете всегда по разные стороны. Этому внуку она прощает всё.

Про проблемы с Вороновыми смысла говорить не было. Я прекрасно понимал, что родственных чувств нет ни у меня к ним, ни у них ко мне, так что мы всегда будем существовать по отдельности.

В дверь постучали.

— Войдите.

Дверь аккуратно открылась, и в проеме застыла Глафира.

— Петр Аркадьевич, к вам с визитом князь Верховцев. Вы к нему спуститесь в гостиную или пригласить его сюда?

— Пригласи сюда и принеси чего-нибудь из угощения.

Она ушла, а я повернулся к Маренину:

— Всё основное обсудили. Если что, вернемся к разговору позже.

— Князя заставлять ждать нельзя, — согласился Маренин. — Я пока владельцу дома сообщение отправлю. А так-то у меня разговор есть о тех, кого я бы хотел принять к себе уже в этом году.

— Поговорим чуть позже, — решил я.

Маренин с Верховцевым в дверях чуть ли не столкнулись. Такое впечатление, что молодой князь бежал до кабинета, наплевав на княжеское достоинство. Первыми его словами было:

— Петр Аркадьевич, выручайте, бога ради. Мне нужен ваш снегоход.

Как-то раньше я не задумывался над возрастом Верховцева. Хотя и говорили, что это младший отпрыск, но я почему-то все равно ожидал мужчину средних лет, возможно, даже с благородной сединой — князь же, как-никак, солидным должен быть. И высокомерным — что Куликов, что Воронов посматривали на остальных снисходительно, чувствуя себя значительно выше простых смертных.

На пороге же моего кабинета стоял юноша, немногим старше меня, и это сильно сбивало с толку. А еще он не создавал впечатления высокомерного сноба, который со скучающей миной снисходил к остальным. Но, возможно, лишь потому, что я ему сейчас был нужен?

— Добрый день, Сергей Андреевич, — сказал я. — Присаживайтесь. Уж простите, Сергей Андреевич, я не могу вам дать свой снегоход. Он требует навык управления, которого у вас наверняка нет. И вообще, это слишком личная вещь, чтобы ее кому-то передавать даже во временное пользование.

— Но мне очень нужно, — жалобно сказал он, присел на самый краешек стула и уставился на меня взглядом Валерона, желающего провести внеплановую экспроприацию собственности у злоумышляющих.

— От того, что вам очень нужно, Сергей Андреевич, ничего не изменится. У вас не появится волшебным образом ни снегохода, ни способности им управлять.

— Петр Аркадьевич, только вы мне можете помочь, — умоляюще сказал он.

— Дело в том… А, — махнул он рукой, — расскажу все как есть. Дело в том, что мое княжество зона полностью накроет уже этой весной. Информация совершенно точная.

— У вас развито предсказание? — заинтересовался я.

— Петр Аркадьевич, разве о таком можно спрашивать? — укорил он меня. — Но нет, у меня предсказания нет. У меня есть только интуиция, которая сначала потребовала, чтобы я оплатил предсказание, а теперь вопит, что к этому предсказанию стоит прислушаться.

Я засомневался и вовремя вспомнил, что у меня теперь есть специальный навык для определения чужих. Возможно, воспитанные люди не сканируют гостей, но я был воспитан не в аристократической среде, поэтому решил проверить слова Верховцева, если уж у меня появилась такая возможность.

Настроиться получилось легко, и в результате я выяснил полный расклад по навыкам Верховцева. У него оказалась интуиция двадцать первого уровня, близкого к моему. А предсказания не было. Зато неожиданно обнаружился Видящий второго уровня. Еще в наличии были сродства к Воде и к Воздуху с не слишком великим набором заклинаний уровня, не превышающего двадцатый. Мне аж неудобно стало от сравнения развития, поэтому я быстро прекратил разглядывать чужой внешний мир и вернулся в мир реальный.

— Извините, Сергей Андреевич, — ответил я. — Не знал, что о навыках спрашивать неприлично. Я сам не так давно получил магию, а воспитывался в семье, где магов не было, поэтому некоторые вещи прошли мимо меня.

— Не то чтобы вопрос был неприличным, но такие навыки держат в секрете. И, разумеется, говорить о них посторонним не будут. Кроме того, считается неприличным вопрос об уровне навыка, если, разумеется, он задается не кем-то близким.

Это пояснялось отнюдь не менторским тоном и сопровождалось открытой, располагающей улыбкой, поэтому я себя не почувствовал неучем, как было бы в случае того же Максима Константиновича, который мог бы просветить меня при встрече по некоторым щекотливым вопросам. В конце концов, это его прямая обязанность как действующего князя, если он не хотел бы, чтобы представители рода позорились. Или могла рассказать Мария Алексеевна, но она оказалась слишком занятой прикрыванием грязных делишек одного своего внука, чтобы провести ликбез для другого.