— Сергей сейчас на посадку заходит, — доложил воевода. — Просил, раз так сложилось, подождать. Сюрприз у него для Вас, Тимофей Матвеевич!

— Как же я не люблю сюрпризов! — хмыкнул Харза. — С другой стороны, не подождать Ильиных крайне невежливо. Полчаса?

— Минут сорок.

— Без разницы. Ван, что там с нашим делом?

— Нашли, взяли под наблюдение, передали контакты и немного денег.

— Немного — это сколько?

— Две тысячи.

— Избаловались мы что-то… Две тысячи — и немного.

— Так княжна, всё-таки! — нахмурился Ван Ю. — Невместно копейки экономить.

— Ну, невместно, так невместно, — согласился Харза. — А если кто нападёт, пусть сам и спасается.

И переключился на доклад воеводы. Вроде всё шло штатно. Разве что, Тимофей никак не мог понять, кого Малыгин уже две декады перевозит с Кавказа. Семьи наёмников и лётчиков должны были перебраться к середине этого срока, если не раньше. Нет, точно раньше! Три, максимум, четыре рейса. Воевода ответа на этот вопрос не знал. Сказал только, что самолёты идут с полной загрузкой, хотя и таскают ещё какое-то имущество. А люди? Ну что люди. Все вежливые, хороших специальностей, явных обезьян не наблюдается. Каких хороших специальностей? Да разных. Механики, слесари, столяры. Интеллигенции много, не той, что по кухням власти косточки перемывает, а той, что медперсонал, библиотекари и педработники. Учёных с мировым именем пока не было. Поэтов — тоже. Был один заслуженный писатель, но тот сразу выпросил ружье, и в лесники ушёл, а для души кропает заметки о животных для местной газеты. Учительница начальных классов приблудилась. Нужна? «Как воздух, — подумал Тимофей, вспомнив приют. — А если она ещё замужем за физиком…».

— А муж у неё кто? — спросил вслух.

— Девушка свободна, как ветер. С дедом прилетела.

— А дед?

— Тоже учитель. Физики и математики, — вот, блин, мысли летают в воздухе и материализуются при первой же возможности. — Ещё может химию преподавать. И литературу. Тоже пишущий. Они уже с лесником стакнулись на тему книги об острове. Жаль, язык преподавать не берётся: как писать знает, а почему — понятия не имеет.

— Надо отдел кадров создавать, — вздохнул Харза. — Утонем!

— Так уже! — обрадовался Каменев. — Те бабы, что у Малыгина этим занимались, всёх учитывают. Я их на полное довольствие поставил, никак иначе.

— Правильно, — кивнул Тимофей. — А вон и Полкан рулит. Посмотрим, что у него за сюрприз.

На этот раз из самолёта никто не выпрыгивал. Спокойно подкатили трап, открыли двери. Первым спустился Малыгин, оглядел состав встречающих, расплылся в улыбке и поспешил к Тимофею. Тот же смотрел на выходящих следом. Это были кавказцы. Какие именно, Харза определить не мог. Не настолько разбирался в кавказских народностях. Вообще не разбирался, честно говоря. И никаких предубеждений к большинству из них не испытывал. Но удивился: до этого приезжали только русские или близкие к ним народы.

Полковник подошел. Пожали руки, обнялись.

— У меня для тебя сюрприз.

— Я вижу. Только сначала расскажи, что за народ ты сюда перетаскиваешь. Ты уже полк перевёз. Пехотный, а не авиационный.

— Ну, понимаешь… — замялся Малыгин.

— Сергей Трофимыч! — нахмурился Харза. — Не мни сиськи! Я тебя отчитывать за каждый чих не собираюсь! Просто хотелось быть в курсе, что на моей земле твориться, и кто её населяет. Так что за народ, и где ты его столько берёшь?

— Так Кавказ большой, людей там несчитано! Понимаешь, императрица решила подтянуть в регионе культуру и образование. Чтобы местные Пушкина читали, Гюго в оригинале, могли посчитать, сколько бензина в дорогу взять, нормальный дом построить, а больных к врачу тащили, а не ослиную мочу стаканами наливали. Вот всему этому научить горцев. Горцев! А им на хрен ничего не надо! Как жили своими кланами восемьсот лет назад, так и живут. Зачем дом? Прадед в сакле жил, значит, и мне хорошо. Живой конь, железный — без разницы, бензин на каждой заправке до полного бака зальют, а читать это от лукавого, что на русском, что на франкском. Но народ под эту программу из России переселили. Добровольно, конечно, волонтёры-подвижники. Люди приехали и уткнулись в полное непонимание. Для местных они бездельники и неумёхи. Вот учительницу привезли, не познакомился ещё?

— Я прямо перед тобой сел!

— А, ну да. Учительница. Галка — хорошая девочка. Молоденькая, добрая, ласковая, детей любит. Просто идеал. Где школа в посёлке? Нет школы! Здание пустое стоит, соседями по ночам разбирается на запчасти. Заглянула в приют. Там-то дети есть! Ей Мамедьяров предложил быть его любовницей. За хорошие деньги. Девчонка сбежала в ужасе, даже к Лосю ходила за защитой. Только не грозило ей ничего. Мамедьяров как мыслит: девка ерундой занимается! Зачем кого-то учить в школе? Сыновей отец учить должен. Дочерей — мать. Если родителям что неизвестно, значит, и детям не нужно. А приютских и вовсе ничему учить не надо, им потом на полях-огородах горбатиться. Никто учительнице платить не будет! А раз справная девка с такой профессией на скелет не похожа, значит, передком зарабатывает, как и все бездельные бабы. Вот он ей работу и предложил. Да — да, нет — нет. Но и если до таких крайностей не доходит, всё равно понимания никакого. И даже выучившийся горец, всё равно, горец. Менталитет остался тот же самый, только гонору прибавилось вдвое. Детей, по его мнению, учить бесполезно, не будет толку, только он такой исключительный, что сумел понять русскую науку. Один! — Малыгин сплюнул. — Дикарь с высшим образованием!

Полковник достал папиросу, размял, щелкнул зажигалкой, с наслаждением затянулся:

— Понимаешь, чечен с ингушом друг друга ненавидят. При каждой встрече режутся. Но они друг друга понимают. А русских — нет. Не трогают только потому, что имперских войск боятся. И русские горцев понять не могут. И живут не компактно, а разбросаны по крупным посёлкам, где хоть какое-то подобие цивилизации. И как жить под таким давлением? А бежать — куда? Народ вокруг нас и Лося кучковался. Не в физическом плане, в моральном. Мол, свои, русские, если что, защитят, не бросят. А мы перебазируемся. Народ и задумался. А как узнали, что ты тут город строишь, так и взвыли: может, и мы на что сгодимся? И сгодятся! Ходжу не только построить надо, но и заселить! Алкоголиков и тунеядцев не беру. А остальные лишними не будут, от работяги до профессора экономики, хоть она и лженаука.

— Не утрируешь ли ты, Трофимыч? — хмыкнул Харза. — Неужто имперская программа медным тазом накрылась?

— Маленько утрирую, — не стал возражать Полкан. — Есть сдвиги. И люди толковые есть из местных. Работает программа, но очень медленно. Лет через двести, может, и переломят горское сознание. Только Галка сейчас жить хочет. Детей учить, с парнями на завалинке посидеть. Последнее у местных блядством считается. Про дискотеки и разговора нет. Женщина танцует один раз в жизни, на собственной свадьбе. В общем, под твою руку, князь, народ готов идти оптом и в розницу. Хоть весь Кавказ вывози!