— С этим нормально, после смерти подопытного заклинание распадается, — Надя немного помолчала. — Тебе очень надо заниматься! Дальность поражения. Дистанционные атаки с удалённой точки. Одновременная активация нескольких разных заклинаний. Сколько ты уже без тренировок?

— Семь дней. Конструкты кручу постоянно. А полноценно здесь негде. Извини, но сотрудникам твоего полигона я не доверяю.

— Я и сама им не доверяю. Как приедешь к себе… Ну, ты понял!

Тимофей кивнул:

— Хотене рванула в Москву за Пашкой. Прыгнула в самолёт в последний момент.

— Нервничаешь?

— Есть немного. Хоть и мастер, но девушка. Сила снижена, вес мухи…

— Универсальный щит и усиление удара. Ничего с ней не случиться. Пошли спать, всю работу не переработаешь! А так, глядишь, хоть какая-то в лес убежит.

Прострел Тарао, остров Шикотан

[1] Правильно «кавасаки» — моторный баркас с корпусом своеобразной формы. Очень распространен на Дальнем Востоке

[2] Версий происхождения этого термина много. В любом случае, первые носители — греки Приазовья и Причерноморья. На американцев прозвище перешло позже. Мы бы на месте греков обиделись.

[3] Из песни В. Баранова на стихи А. Маслова.

[4] Двери в Надином кабинете смотрят на юг. Соответственно, ветер, выносящий в них жертв произвола, северный.

[5] Кто какой игры не знает — Гугл Вам в помощь

[6] К сожалению, в нашем мире Pulsatilla taraoi, он же Прострел Тарао, действительно, не растёт на Кунашире. Многочисленные попытки культивировать его к успеху не привели. И дело не только в высокой требовательности цветка, но и шаловливых ручках, норовящих сорвать всё красивое. Воистину, только массовые показательные четвертования спасут природу.

Глава 3

Гул двигателей прибавил громкости. Самолет чуть дрогнул, мягко коснулся колёсами бетона и покатился по полосе, гася скорость.

— Командир, приехали, — высунулся из кабины второй пилот. — Но ты не дергайся особо, мы подрулим маленько.

— И не думал даже.

Тимофей потянулся, разминая мышцы. Борт, выделенный Малыгиным в качестве личного, не страдал наличием стюардесс и прочих излишеств. Шесть удобных мягких кресел в салоне, да сортир в хвосте, вот и все удобства, положенные князю Кунашира. Хотя нет, князь он Ходжи, а на Кунашире — владетельный дворянин! Хозяин, если по-простому. Потом, если потребуется, можно будет привести салон в соответствие с княжеским статусом. Но это потом. И не сказать, что есть реальная потребность. Кресла и так зачётные.

Но какое бы ни было удобное кресло, после просыпания, всё равно хочется потянуться.

— Что там земля передаёт?

— Температура за бортом плюс двадцать, — летчик вернулся в кабину, но дверь оставил открытой, чтобы можно было переговариваться. — Облачность отсутствует. Видимость сто на сто. Дождя не наблюдается. Ветер намного слабее ураганного. Земля бает, у нас Трофимыч на хвосте. И залётный борт через полчаса ожидается. Свердловский. А правда, что здесь ветра за полтинник бывают?

— Смотря в чём мерить, — усмехнулся Тимофей.

— В метрах в секунду, само собой.

— За полтинник не знаю. А тридцать восемь официально зафиксированных — регулярно. Хотя каждый местный мамой клянётся, что ловил все шестьдесят, когда за пивом в лабаз летел. Туда по ветру, обратно — ползком. Или ждать попутного ветра. Главное — мимо магазина не промахнуться. Зима придёт — посмотрим.

— По мне, так и двадцать пять — перебор! — пробурчал лётчик.

— Ну, по такому ветру тебя в воздух не поднимут.

— По такому ветру и без самолёта взлетишь! Как ты говоришь, в ларёк за пивом и обратно? Всё, приехали, сейчас дверь открою.

Самолет чуть заметно дрогнул, останавливаясь.

Дожидаться трапа Харза счёл излишним: спрыгнул на бетон посадочного поля, как только открылась дверь, благо не лайнер, высота всего ничего.

Со стороны терминала уже спешили встречающие. Ну как спешили… Виктор Каменев строевым шагом двигался в направлении начальства. Рядом с ним мягко шел Ван Ю. Сразу видно, кто воевода, а кто особист-контрразведчик.

Остальные с места не сдвинулись, как стояли возле машин, так и стоят, разве что подтянулись. Собственно, а с чего водилам бегать пассажиров приветствовать? Их дело баранку крутить. А кого надо и так приведут. И дружинников не хозяина встречать посылали. Чай не маленький, сам справится!

На взлётном поле стояли два автобуса, пара «Сверчков» (Каменева и Тимофея) и «СвАЗлим». Автобусы — один для переселенцев, которых везёт Малыгин, второй — для свердловских специалистов. Лимузин с водилой — Ильиным. Ну а своё, своё и есть!