— Тимоша, надо говорить «вы», — поправила сына Аглая.

— «Вы» говорят тетушкам, а я... — Ирина сдунула упавший на лоб белокурый локон.

— Фурсетка! — радостно закончил за нее мальчик.

— Тимоша! — выпучив глаза, шикнула на него Аглая.

— Кто? Прости, я не расслышала, — высунулась из окна Ирина.

— Красивая женщина! — показал большой палец мальчик.

— Ты подумай, какой, а? — ахнула та. — Дамский угодник! Ой, подружка, берегись, дождусь, когда подрастет, и замуж за него выйду!

— А как же Кирилл?

— Уж и пошутить нельзя! Ладно, буду Тимоше тетушкой! Короче, вы идите, погуляйте. А потом к нам. Я масочки купила, красоту наведем! Часа вам хватит?

— Хватит!

— Ну, тогда до встречи! Я пока за свежим молоком заеду.

Когда Ирина уехала, они с Тимофеем поднялись к церкви. Вид с холма открывался великолепный. И вроде невысоко, но глаз радуется утопающим в зелени домикам и голубой ленте реки. И усадьбу видно: белеют стены меж высоких сосен и берез.

В стороне от церкви — кладбище, тоже заросшее деревьями и кустами. Вокруг храма красивый витой заборчик, внутри — клумбы, скамеечки, а за ними — небольшой деревянный дом.

Аглая вспомнила, что платка у нее нет, да и в джинсах в церковь не принято ходить, поэтому встала в дверях, чтобы просто посмотреть на службу.

Народу было немного, человек тридцать. В основном, конечно, пожилые. Про Ольгу Лаврентьевну на их фоне такого и не скажешь — спина прямая, плечи расправлены. А вот и Катерина: в длинном светлом платье, кружевной платочек на голове, коса ниже талии.

Батюшка Зосима оказался невысоким, худощавым и на вид очень строгим. Седая борода, очки в тонкой оправе, простой наперсный крест поверх длинного одеяния. Голос густой, сочный, приятный. Заметил их с Тимофеем и вроде кивнул, но тут Катерина вдруг обернулась и в их сторону засеменила.

— Проходите, не стойте в дверях, — прошептала она.

— Да мы только посмотреть... У меня и платка нет.

— Я вам дам, проходите.

Тимофей ничего не понимал и молча озирался с открытым ртом. Разумеется, хватило его ненадолго.

— Мама, а что это за дядя? Что он говорит? А почему у него дым из сумочки идет? А кто эти картинки нарисовал? А можно мне тоже свечку зажечь?

На них стали оглядываться, и Аглая быстро вывела его из церкви. Катерина как раз подошла к ним с платком в руках.

— Спасибо, мы потом как-нибудь. Он у меня в первый раз. Извините, ради бога! До свидания! — торопливо попрощалась Аглая.

Девушка прикрыла за ними дверь, а она посмотрела на злосчастный искусственный букет, не зная, куда его сунуть. Не тащить же его к Новиковым, в самом деле. И на кладбище не пойдешь, Тимофею там точно делать нечего. Она положила цветы на скамейку и, взяв сына за руку, пошла обратно. Жаль, конечно, что не удалось послушать, как поет Катерина. Да и Павла на службе не было. А это значит... Ровным счетом ничего это не значит, Ирина и правда могла ошибаться касательно его и поповской племянницы. Посмеивается над братом, а лучше бы за своим женихом следила.

Аглая не могла объяснить, с чего опять взъелась на Воронова. Но было в нем что-то такое, что вызывало в ней неконтролируемый прилив желчи. Никогда бы она про себя такое не подумала. а тут... Ну не зависть же в ней проснулась к удачливой и красивой подруге?! Глупость какая!

Аглая остановилась, чтобы перевести дыхание.

— Мама, я устал, — заканючил Тимофей.

— Прости, дорогой. Столько впечатлений за один день, и о чем я только думаю?

— О чем ты думаешь?

— Я думаю, что... — Внезапно в ее мозгу промелькнула мысль, которая заставила Аглаю замереть. Мысль была настолько дикой, что она тут же прогнала ее прочь.

Вокруг стрекотали кузнечики и чирикали воробьи. Легкий ветер обдувал горячие щеки.

— Я думаю, что нам следует поторопиться. Нельзя заставлять себя ждать.

Баня у Новиковых стояла за участком, к ней вела тропинка от задней калитки. В нескольких метрах протекал довольно широкий ручей. С трех сторон ее окружали несколько старых вишневых и сливовых деревьев. Из трубы поднимался дымок, на скамье лежали приготовленные полотенца и халаты.

— Глашка, чего так долго? Я жду, жду! Слушай, а ты ребенка с собой, что ли, потащишь?

— Куда же я его дену? — пожала плечами Аглая.

— Оставь с Пашкой, он присмотрит. А мы с тобой попаримся хорошенько!

Так и порешили, тем более что Тимофей снова залез в гамак и ни в какую не хотел идти мыться. Уж лучше потом, когда баня прогреется, помыть его и отвести в постель.

— Сегодня у нас лазанья, — объявил Павел. — С фаршем и томатным соусом. Озаботился готовкой и даже службу пропустил, — покачал он головой.

— А вы каждый день ходите? — удивленно покосилась на него Аглая.