Однако, кажется, на Ивана Петровича ее признание не произвело ровным счетом никакого впечатления. Его кустистые седые брови так и оставались высоко поднятыми, выражая высшую степень удивления самим фактом, что Аглая с ребенком остановились в усадьбе.

— Дом ей понравился, — пробубнил старик и покачал головой. — Поди ж ты… ну и ну…

— А что с ним не так? — напряглась Аглая.

— Да с ним все так, как и должно быть! Старый дом, понимаешь? С историей! — поднял он вверх узловатый палец. — А в каждой такой истории, сама понимаешь, есть свое привидение.

У Аглаи вытянулось лицо.

— Привидение?.. — И тут она заметила блеснувшие в его глазах смешинки. — Да вы меня разыгрываете, Иван Петрович?

— Есть малеха. Уж прости старика, захотелось над тобой шуткануть. А то, вроде, и девка молодая, а лицо — грусть-тоска, словно лимон прожевала, а проглотить забыла.

— Понятно. Тимоша, нам пора. — Аглая поднялась и протянула руку.

— Обиделась, — резюмировал Иван Петрович. — Ладно, не серчай! Я того привидения не видел, потому тоже не верю. Может, это и не привидение вовсе, а домовой? Одичал там, бедолага, без людей-то!

— Вы опять? Не смешно! — разозлилась Аглая.

Некстати вдруг вспомнилось жутковатое ощущение во время сна. Ее новый знакомый, разумеется, не мог знать об этом, но, заметив ее реакцию на свои слова, наслаждался произведенным эффектом. Есть такие люди, которых хлебом не корми, а дай поизмываться над людьми. Вот и рассказывают всякие небылицы, стараясь напугать.

— Тимофей, мы уходим! — громко повторила она.

— Да погоди ты! Я ж не серьезно! — не сдавался старик.

— Недосуг нам байки слушать. Понимаю, вам скучно. Но, может, еще кто придет, с ним и побеседуете. Тимоша, отцепись от удочки, скажи спасибо и подойди ко мне!

Мальчик отпустил удочку и понуро поплелся к Аглае.

— Вот я дурень, — всплеснул руками старик. — Обидел вас ни за что, ни про что!

— Вы не обидели, просто… просто я не верю во всякую чушь… — Присев на корточки, Аглая стала вытряхивать из сандалий Тимофея попавший в них песок.

— Так ведь и я не верю! Всю жизнь на Дальнем Востоке прослужил, на пенсии сюда переехал, домик купил, — Иван Петрович аккуратно положил удочку на землю. — Уж больно мне вологодская сторонка нравится. А вот истории всякие люблю, особенно, когда они здешних мест касаются. Про усадьбу Уржумовых поговаривают, что…

— И что же? — перебив его, Аглая склонила голову и снисходительно усмехнулась. — Бесплотный дух невинно убиенной крепостной девушки блуждает по усадьбе, не найдя себе покоя? Или молодая дворянская дочка утопилась из-за великой неразделенной любви? А может…

Дед почесал подбородок и присвистнул:

— А говоришь, не интересуешься!

— Я предпочитаю в музеи ходить.

— Ну, тут ты по адресу. Ходила в наш-то уже?

— А здесь есть музей? — удивилась Аглая.

— А то ж! В библиотеке находится. Здесь, понимаешь, тоже культурные люди живут! Не все, правда, из них художники, — хихикнул дед.

Аглая закатила глаза и, подхватив Тимофея на руки, пошлепала обратно к усадьбе.

— Счастливо вам оставаться, Иван Петрович!

— Может, рыбку-то возьмете? Пожарите вечером!

— Нет, спасибо! И за интересную беседу наша вам горячая благодарность! Увижу призрака, передам от вас привет!

— Ты это, ежели чего, приходи! Я тут почитай каждый день сижу! И на ночь-то двери закрывайте поплотнее. Хотя, дух он на то и дух, чтобы сквозь двери-то проходить!

— Да чтоб тебя… — негромко выругалась Аглая, услышав за спиной хрипловатый смех. Она поставила сына на ноги и потянула за собой.

— Мама, ты почему ругаешься? — повис на ее руке Тимоша. — Нельзя ругаться!

— Конечно, нельзя. Это я так… вырвалось случайно.

Миновав беседку, Аглая остановилась рядом с кряжистым дубом, чтобы завязать шнурок. С этого места отлично просматривались стены старой усадьбы. От быстрой ходьбы ее дыхание сбилось. Несколько минут она глядела на затянутые пленкой глазницы окон. Тимофей отыскал длинную кривую ветку и теперь лупил ею по крапиве. Зеленые ошметки полетели в разные стороны, и Аглае пришлось отобрать палку, пообещав сделать из нее удочку.

— Мама, а что такое дух? — Тимофей поднял на нее румяное, чумазое лицо.

— Дух? Это... Сказочное существо. Ты кушать хочешь?

— Хочу! А когда мы пойдем щуку ловить? А можно она у нас будет жить?

— Кто?

— Щука!

— Зачем?

— Чтобы... чтобы желания исполнять! Можно?

— У нас для этого печка есть. Как у Емели, помнишь?

— Да! — Голос мальчика разлетелся звонким эхом по старой аллее, и над их головами взметнулась стая птиц. — И дух еще есть!

— Ну, все, началось, — хлопнула себя по лбу Аглая. Комар загудел между ее пальцами и вырвался на свободу.