Но даже когда стрелки отбивают ровно восемь часов, она продолжает так же увлеченно стучать аккуратным маникюром по клавиатуре, не отрывая взгляда от своего монитора.

— Извините, — я поднимаюсь с кресла и подхожу ближе. — Теперь я могу войти к нему кабинет?

Острый взгляд секретаря поднимается на меня с неприкрытым раздражением.

— Я же сказала — ожидайте.

Коротко кивнув, я возвращаюсь на свой диван. Проходит полчаса, и ничего не меняется. Через час — тоже.

Возможно, Островский задерживается на какой-то важной встрече, но, думаю, не так сложно было бы предупредить об этом.

Следующие полчаса я тщетно пытаюсь себя чем-нибудь занять, листая стопку журналов, лежащую на столике рядом.

— Роман Сергеевич знает о собеседовании? — снова обращаюсь к блондинке, чувствуя, как в груди поднимается глухое раздражение.

На этот раз она и вовсе делает вид, будто меня здесь нет.

Выждав еще несколько минут, я поднимаюсь с четким намерением покинуть офис, как слышу мелодичный голос секретаря за спиной:

— Можете войти.

Так он всё это время находился в кабинете?

— Благодарю, — бурчу в ответ, чувствуя, как истощается мой запас вежливости.

Распахивая двери кабинета, шагаю вперед с острым желанием выплеснуть скопившееся раздражение. Но весь мой пыл быстро угасает, когда строгий взгляд генерального директора отрывается от монитора и врезается в меня.

______________________

Дорогие! Рада вас видеть в своей истории!?

Ваши звездочки и комментарии безумно вдохновляют и радуют меня?

По телу проносится нервная дрожь. Слова застревают в горле, так и оставшись невысказанными.

К слову, Островский практически сразу возвращает свое внимание к экрану, а мне приходится одернуть себя, когда понимаю, что слишком пристально его рассматриваю. Словно никогда прежде не видела... Правда, видела я его лишь раз, и то не меньше года назад. К тому же, он был в пиджаке.

Сейчас же я успеваю отметить размах его широких плеч, обтянутых угольно-черной рубашкой, прежде чем в смятении отвести глаза.

Ладно, не только рельефные плечи я замечаю…

Острые скулы и подбородок, покрытый короткой щетиной, пухлые губы, непростительно красивые для мужчины, и этот острый взгляд серо-голубых глаз, пронзивший меня насквозь и, по моим ощущениям, будто до сих пор направленный на меня.

Он же не мог так измениться за это время?

Так, Вика, возьми себя в руки. Внешность бывает обманчива, и что-то мне подсказывает, Островский тому очень яркий пример.

— Здравствуйте, — уверенно объявляю я и замираю у края стола для переговоров.

— Вы, насколько я понимаю, Виктория? — холодно, отстраненно, с легкой долей сарказма спрашивает он, так и не удосужившись оторвать взгляд от монитора.

Даже не поздоровался. Хам.

Это достаточно быстро отрезвляет. Как и осознание того, сколько времени я была вынуждена провести в ожидании. И он, по всей видимости, даже ради приличия не собирается извиниться. Хам вдвойне.

— Да, — подтверждаю с достоинством. — Виктория Богданова. Очень приятно, наконец, встретить человека, с которым так сложно добиться аудиенции.

Кажется, уголки его губ дергаются в улыбке. Или мне мерещится. По крайней мере, своими словами я заставляю его метнуть в меня еще один короткий взгляд.

— Пунктуальность, вероятно, в вашем резюме? — уточняет он, кивнув в сторону папки, которую я держу в руках.

— Безусловно. Как и пункт об уважении к чужому времени, — парирую с невинной улыбкой, глядя прямо ему в глаза. Видимо, меня еще не отпустило.

— Присаживайтесь, Виктория, — холодно произносит Островский.

Надеюсь, мне не придется ждать еще пару часов, пока мы перейдем к основной части собеседования, которое он решил организовать для меня лично.

Но стоит мне только опуститься в кресло, как я слышу очередной указ…

— Подойдите, — бросает сухо Роман Сергеевич, в то время как я беззвучно скриплю зубами. — Хочу увидеть Ваше рекомендательное письмо.

Ах, да. То самое, что подготовил его отец.

Застывшую тишину пронзает скрип металлических ножек кресла, на котором я просидела от силы пару-тройку секунд. Следом за этим оглушительным звоном разносится по кабинету стук моих шпилек.

— Пожалуйста, — с самой милой в моем арсенале улыбкой протягиваю ему сразу несколько файлов. Принимает он лишь рекомендацию.