— Ну, кажется, я примерно понимаю, о чем ты…

— Вот-вот, когда вокруг очень много информации и шума мы просто привыкаем к тому, что достаточно только реагировать на то, что в нас прилетает. И только когда ты физически уехал из такой обстановки, ты начинаешь возвращаться к нормальному, естественному, настоящему режиму — режиму создавания, творческому режиму, когда ты не ждешь, на что бы еще отреагировать, а начинаешь сам генерировать идеи.

Мне мысль понравилась. Так все и было — когда слишком внимательно слушаешь шумный город, он заглушает твой творческий потенциал.

— Я читал как-то про Стива Джобса, — сказал я, — что он раз в год всегда ездил на несколько недель в отпуск в Киото, и там просто занимался медленными прогулками в размышлениях и созерцании.

—Ага, да, отличный пример! Еще всегда можно вспомнить наших писателей и поэтов, которые писали свои произведения в ссылках.

Остаток пути снова пролетел незаметно — как только я погружался в диалог с Дашей, время переставало существовать, и мне хотелось, чтобы дорога не заканчивалась. Мне было хорошо, как бывает хорошо, когда ты сидишь с друзьями на улице за столом за полночь со светом от луны да несколько тусклых светильников, вам становится зябко, но вы не хотите расходиться — разговор льется рекой, перетекая из одной темы в другую, и за репликами каждого из вас обязательно следуют взрывы дружеского смеха — вы как будто узнаете друг друга в первый раз, так это захватывающе! — и в какой-то момент кто-то из вас, самый заботливый, встает и через минуты возвращается с охапкой пледов. И вот плед едва коснулся плечей, а по телу уже разливается приятное тепло, и ты понимаешь, что теперь тебе точно никуда не нужно уходить — вы сможете просидеть так хоть до самого утра, и так хорошо вам не будет уже никогда, поэтому уходить нельзя, нельзя ни в коем случае…

— Приехали, — голос Олега вырвал меня из полусна-полувидения.

Я вышел на улицу и понял две вещи. Первое — у меня действительно было ощущение, будто что-от хорошее в моей жизни только что произошло в последний раз.

Второе — то, как Даша и странные, возвышенные, блаженные чувства от разговора с ней и по отношению к ней, появились совершенно внезапно и в самый, казалось бы, непредвиденный момент, служило доказательством обратного. Это — или не это, но столь же сильное — обязательно повторится.

Нам накрыли стол на втором этаже. Пока поднимались, Даша перекидывалась фразочками на местном наречии с хозяином гостевого дома, который нас приютил, а я быстро в уме провел ревизию своего состояния и планов. Чувствовал себя нормально — спасибо возможности наконец нормально выспаться. Некоторое чувство нереальности происходящего не покидало, но для него, конечно, была тысяча и одна причина. Сегодняшний вечер снова использую для того, чтобы набраться сил — завтра уже встретимся, скорее всего, с остальными ребятами, а послезавтра, в четверг, приедем в поселок примерно в пятнадцати километрах от границы — и оттуда уже мне, под покровом темноты, нужно будет уходить в сторону Финляндии. В пятницу буду по ту сторону.

Стоило только об этом подумать, как по всему телу прошла дрожь.

Да уж, ну и план, конечно.

Нас пригласили за стол, и я, прежде чем сесть, подошел к окну напротив. Взгляд лег на ряды покрытых тонким слоем снега деревьев до самого горизонта. Немного левее — та самая дорога, по которой мы приехали, едва-едва ее было видно, так быстро она терялась в обилии черно-белых красок еще не совсем покинувшей эти края зимы.

И тут я кое-что увидел.

Сначала подумал, что показалось.

Продолжал вглядываться, что-то невпопад ответил на очередное приглашение к столу.

Сомнений быть не могло: несколько раз мелькнувшее на дороге серая точка была ни чем иным, как машиной нашей группы. Они — а вместе с ними и Сева — ехали к нам. Выходит, Мурманск, вопреки моим ожиданиям, сумел задержать их всего на один день.

Я смотрел на автомобиль, как смотрит кролик на удава (мудрый читатель простит мне эту банальную аналогию, потому что я до сих пор считаю, что она наиболее точно отражает то чувство беспомощности перед лицом непримиримой судьбы, которое меня тогда захлестнуло.)

И мне совсем не хотелось думать о том, кого удав мог принести на хвосте.

белое безмолвие севера

Стоя перед окном, я смотрел на еле заметную черную змейку дороги и упрямо ползущую по ней бледную точку. Мое сердце опять разгонялось, дышать становилось все труднее.

Предусмотрительный мозг отдал команду перейти в экстренный режим и затопить мою кровь адреналином, намекая на то, что мне нужно бежать.

Я сглотнул. Начал в уме перебирать варианты, которые у меня были. Если в Мурманске все прошло спокойно и так быстро, это значит, что они либо не встретились со спецслужбами — ну а что, возможно же это? Сева мог предупредить, что мы разъехались в разные стороны, и что он не знает, где я, и что у них поменялись планы, либо…

Меня отвлекли.

— Антооон! — Даша подошла ко мне вплотную, с улыбкой помахала ладонью перед лицом. — Ты где там потерялся? Наслаждаешься белым безмолвием севера?