Снег валил почти не переставая — густой, рыхлый, обволакивающий всё сплошным белым одеялом. Вчера мы вынуждены были разбить лагерь прямо в поле, и потом пришлось буквально выкапывать сани из-под сугробов.

Но это ещё полбеды. Хуже всего, что поверх речного льда намело уже толстый слой этого пухляка. Лошади по нему еле тянули, порой проваливаясь по самое брюхо. Особенно тяжко приходилось тем из них, что были запряжены в ковчеги. Часто, чтобы помочь им, приходилось пристёгивать дополнительных лошадей и собак или усиливать мощность парящего эмберита в днище. Несколько раз я даже сам помогал, подталкивая ковчег с помощью телекинеза.

В общем, двигались мы с трудом, буквально продираясь сквозь снег. Тяжелее всего приходилось именно флагману. Дальше по широкой колее, пробитой «Чудотворцем», а затем двумя другими ковчегами, остальной караван двигался уже более-менее комфортно, почти как по настоящей дороге. Чтобы экономнее расходовать силы, мы устроили ротацию, и выдохшихся животных время от времени перебрасывали в хвост колонны, меняя на более свежих.

Сам путь тоже срезали немного — чтобы выйти напрямую к крепости, сегодня свернули с реки и пошли более прямым маршрутом, через просеки в тайге. Сейчас нам осталось лишь перевалить через крутой поросший лесом холм. За ним должен, наконец, открыться вид на саму Тегульдетскую крепость.

Однако тащимся мы уже еле-еле, на одних морально-волевых — лошади выбились из сил, слой свежего снега и здесь по пояс.

— Ничего-ничего! И не такие метели в рыло летели! — подбодрил нас Кабанов, со стариковским кряхтением взобравшись на верхнюю палубу. — Поднажмём, Карлуша!

Последнюю фразу он выкрикнул в раструб, ведущий в кабину прямо под нами.

Рулил «Чудотворцем» инженер, привезённый из Демидова Аристархом Орловым. Звали его Карл Ригер и по происхождению он, очевидно, был немцем. Впрочем, обрусевшим уже настолько, что акцента в речи почти не чувствовалось. Разве что осталось пристрастие к некоторым немецким словечкам. Был Карл крепок, рыж, бородат, а ростом мне по грудь, так что здорово смахивал на гнома. Я его про себя так и звал.

К слову, за каждым ковчегом было закреплено по два таких спеца, досконально разбирающихся в устройстве этих махин. Не просто рулевые, а заодно и механики, и навигаторы, и электрики, и камнерезы-эмберитчики. В общем, мастера на все руки.

Напарником Карла был Ральф Ланге. Тоже немец, но, как нарочно — внешне полная противоположность Ригеру. Тощий долговязый детина с тонким, как обух ножа, носом и такими глубоко ввалившимися тёмными глазницами, что походил на ожившего мертвеца. Они вдобавок ещё и постоянно переругивались, и не сразу стало понятно, что это не всерьёз. Как у деда с бабкой, которые прожили всю жизнь душа в душу, но при этом ворчат друг на друга, не переставая.

Ральф как раз сейчас вылез наружу, специальной щёткой соскребая снег, налипший на стёкла кабины. В своём чёрном тулупе и чёрной шапке с длинными вислыми ушами он был похож на причудливого паука.

— Правее, правее рули! — заорал он вдруг, махая рукой перед кабиной. — Вправо! Schneller! Ослеп, что ли?

Похоже, из-за плохого обзора Карл не заметил большое поваленное дерево слева по борту. Если напоремся на него, можем застрять, а вслед за нами и весь караван.

Я взлетел с палубы и обогнал ковчег. Внизу промелькнули тёмные силуэты лошадей. Передних тащил под уздцы кто-то из людей Демьяна. Ещё один, обогнав остальных шагов на тридцать, как раз остановился возле поваленного дерева и махал руками, подавая знаки остановиться.

Сверху мне было видно, что это не единственное препятствие на нашем пути. Поперёк просеки валялось несколько деревьев, некоторые перегораживали её полностью. Как назло, это самая узкая часть дороги, буквально бутылочное горлышко. Дальше, стоит перевалить через холм, как просека резко расширяется, и дорога выходит на почти голый склон. А в километре за ним, на следующем холме — уже и сама крепость.

Уж не засада ли? Да нет, непохоже. Под самым боком у гарнизона?

«Чудотворец», наконец, замер, сбившиеся чуть в сторону лошади встревоженно фыркали.

Я подлетел к первому бревну, приземлился. Ствол был не очень толстый, с полметра в диаметре, но с торчащими во все стороны обломками веток, и к тому же наполовину заметённый снегом. Подступаться к нему было неудобно, так что я без затей рванул его Телекинезом, отшвырнул в сторону. Получилось эффектно — с треском, грохотом, каскадами снега с задетых деревьев. Правда, запас эдры заметно просел.

Со следующим бревном поступил так же. И со следующим. Однако, когда добрался до последнего, самого большого, пришлось остановиться.

Это была здоровенная сосна диаметром больше метра, и длиной больше пятнадцати. Ещё и упала неудачно — верхушку заклинило в развилке другого дерева, так что бревно зависло наискосок над землёй, как настоящий шлагбаум. Нет, в одиночку я такую махину не сдвину. Да и вообще, лучше разрубить ствол вон там, у правого края, а уже оставшуюся часть двигать.

Переключившись в боевую форму, я отрастил на правой руке длинный прозрачный клинок из эдры и несколько раз ударил по стволу.

Зар-раза! Это ещё и камнедрево! И похоже, лежит здесь уже как минимум пару дней, так что волокна успели здорово затвердеть. Тут обычными топорами не обойдёшься — только затупятся.