Так что нас совершенно не ждали. А завидев на опушке леса рядом с крепостью подозрительное движение, Стрельцов тут же выслал ударный отряд конницы.

И вот с ними-то как раз и возникло то самое «недоразумение», закончившееся откровенным мордобоем. Красноречивые следы которого можно было наблюдать у всех, кто сидел по правую руку от Стрельцова.

Это всё были его люди. Чернобородый, заросший от самых глаз есаул Тагиров. Пожилой уже, с сединой в бороде и обширными залысинами на лбу, есаул Зимин — как я понял, правая рука Стрельцова, его советник и заместитель. Ну, и есаул Погребняк — здоровенный детина, в отличие от остальных, одетый не в офицерский китель, а в какой-то совершенно разбойничий наряд с допотопной кольчугой и с медвежьей шкурой на плечах. Впрочем, у него и рожа была под стать. Если бы мы встретились где-нибудь в лесу и я не знал, что он один из офицеров Стрельцова — то принял бы его за грабителя.

Погребняк ещё и неф, с довольно сильным и неприятным Даром. Аспект Грома. Он даже меня умудрился так шарахнуть электричеством, что чуть не вырубил — Укрепление от боевой формы не помогло.

Собственно, из-за этого типа и разразилась перепалка там, на опушке. Всадники налетели на нас с ходу, с криками и пальбой в воздух, будто бригада омона в подпольный притон. Намеревались положить нас всех мордой в снег, а уже потом разговаривать. Меня, конечно, такой стиль общения не устроил. Но ещё хуже стало, когда на них огрызнулся кто-то из людей Демьяна. Присутствие Детей Зверя на людей Стрельцова подействовало, как красная тряпка на быка. Так что драка разразилась нешуточная. Хорошо хоть, без жертв обошлось.

Впрочем, ни о чём не жалею, и тем более вины не испытываю. Сам морды разбил — сам и подлечил потом, когда всё поутихло.

Но всё же «недоразумение» явно было не исчерпано, несмотря на дипломатические потуги Стрельцова. Его извинения звучали дежурно и неискренне, особенно на фоне зыркающих на нас вояк.

Путилин тоже, как мог, пытался сгладить углы, но он-то тоже лебезить ни перед кем не привык.

— Главное, что никто не пострадал, — проворчал он. — И, надеюсь, на этом инцидент будет исчерпан.

— И много у вас ещё упырей в отряде? — исподлобья разглядывая его, спросил Погребняк. Сидел он, скрестив руки на груди, и всем своим видом излучал враждебность и подозрительность.

— Много, — невозмутимо отозвался Аркадий Францевич, взглянув есаулу прямо в глаза. — Мало того, их вожак — Демьян Велесов по прозвищу Седой Волк, входит в наш штаб. Он достойный человек, а его подопечные играют важную роль в нашем деле.

Погребняк возмущённо фыркнул, но Стрельцов осадил его:

— Макар, помолчи! Разобраться надо…

— Чего тут разбираться-то? Они что же теперь, в остроге хозяйничать будут? Скажи ещё, хлебом-солью их встречать, псин сутулых?

— Макар! — Стрельцов вскочил и хлопнул по столу ладонью.

Повернулся к нам с Путилиным и Боцманом и добавил:

— Надо сказать, вопрос и правда серьёзный. С каких это пор Священная Дружина спелась с упырями? Вы ведь изничтожать их должны!

— Советую вообще воздерживаться от этого слова, — не выдержал я. — Сами они предпочитают зваться волками. Или Стаей. На худой конец — Детьми Зверя.

Тут уж все трое подручных Стрельцова подались вперёд, и я даже решил, что кто-то из них точно набросится на меня с кулаками. Даже пожилой Зимин, державшийся спокойнее и благоразумнее остальных, не смог скрыть гнева.

— Мы перед всяким отродьем ещё и расшаркиваться должны? — процедил он.

— А я знаю, почему этот щенок их защищает! — прищурившись, выпалил Тагиров. — Я же видел, как у него зенки горели по-звериному — там, в лесу. Признавайся, упырёныш! Ты же сам один из них!

Я усмехнулся.

— Нет. Я — кое-кто гораздо страшнее. Пересмешник.

Есаул осёкся, его товарищи тоже разом притихли. В кабинете вообще вдруг стало так тихо, что из угла начало доноситься сухое щёлканье маятника — там стояли старинные напольные часы высотой в человеческий рост.

— Вы так… шутить изволите, молодой человек? — наконец, холодно произнёс Стрельцов. — Это совершенно неуместно! И к тому же вклиниваетесь в разговор старших по званию. Аркадий Францевич, может, нам вообще переговорить один на один, без подчинённых?

— Не может, — отрезал Путилин. — И Богдан — не совсем мой подчинённый. В некоторых отношениях его статус выше моего. Он дворянин. Он нефилим, в конце концов. И я настоятельно советую прислушиваться к его мнению не меньше, чем к моему.

— Что ж, ладно… — с явным неудовольствием кивнул Стрельцов, попутно ещё раз грозно зыркнув на своих есаулов. Те, впрочем, пока заткнулись. — Я давно шлю прошения в Томск, и рад, что подкрепление, наконец, прислали. Это сейчас самое главное. Ну, а то, что в моё распоряжение поступила такая… необычная команда… Что ж, дарёному коню в зубы не смотрят.