Приземлился я, не скрываясь — ухнул вниз так, что порывом ветра взметнул снег и оставил после себя воронку диаметром в пару метров.

Итатка здесь делала крутой изгиб, будто обнимая массивный каменный утёс на правом берегу. Этот берег был существенно выше левого и сплошь зарос густым хвойным лесом. Схватка произошла уже за утёсом — то есть люди Реброва сначала обогнули его, и уже потом попали в засаду.

На льду так и остались валяться несколько длинных брёвен с обрубками веток — этакие переносные «ежи», преграждавшие путь. Они тоже уже были присыпаны снегом так, что были едва различимы. Но, возможно, так было и в момент нападения — замаскировали, чтобы не было заметно издалека.

Щурясь от ветра, несущего в лицо крупный колючий снег, я осторожно обошёл место схватки по кругу. Фонарик на электрическом эмберите, закрепленный на левом плече, создавал желтоватое покачивающееся пятно света — раздражающе маленькое и тусклое. Я пожалел, что не захватил с собой что-нибудь помощнее.

Переключился в боевую форму, и все чувства обострились. В первую очередь — обоняние. В ноздри ударил различимый даже на таком холоде свежий запах крови. Бойня и правда прошла совсем недавно.

Сани перевёрнуты набок, рядом, как вывалившиеся потроха, темнеет разбросанный груз. Похоже, его тщательно обыскали. Но даже если и разграбили, то унесли только самое ценное и компактное. Или конкретно то, что искали. Остальное просто валяется как попало.

Я, невольно поморщившись, прошёл мимо мёртвой лошади с разодранной шеей и брюхом. Раны странные — будто крупный зверь порвал. Хотя Илья вроде упоминал, что нападавшие — люди.

А вот и человеческий труп — лежит в снегу лицом вниз, в спине торчит штук восемь стрел. По фигуре и по остаткам эдры в теле я узнал самого Реброва. Наклонился, подсвечивая фонарём, но потом снова отшатнулся — картина открылась неприглядная. Умер есаул точно не от стрел — добивали его чем-то тяжёлым в голову. Причем помирал долго и мучительно — живучий был, зараза.

В целом, похоже, что схватка здесь развернулась очень ожесточённая. Брызги крови уже были занесены снегом, но кое-где на вертикальных поверхностях были всё ещё видны — например, на днищах перевёрнутых саней, на боковинах вываленных ящиков. И пятна там были такие, будто расплёскивали из ведра.

Характер ран был смешанный. Я разглядел и аккуратные круглые отверстия от пуль, и засевшие в телах стрелы, и колотые раны. Было много рваных — явно от зубов. Оборотень? Или просто парочка крупных натасканных на добычу псов-волкодавов?

Увы, следы остаточной эдры после применения сверхспособностей сейчас сложно было разглядеть — нынешний снегопад снова здорово «фонит». Почти все осадки этой зимой начали выпадать такие вот «заряженные» эдрой. Так что сейчас я магическим зрением мог разглядеть даже меньше, чем обычным — верхний слой снега сплошняком светился и мерцал.

Сделав полный круг, я вернулся к Реброву и, с трудом перевернув его, расстегнул куртку. Пошарил по внутренним карманам в надежде отыскать хоть что-нибудь, что поможет больше узнать обо всей этой компании. Обнаружилось много чего. В подкладке куртки — увесистая мошна с серебряными монетами. Ещё в нескольких потайных карманах — небольшие золотые самородки и кристаллы какого-то редкого эмберита, крохотные, но удивительно тяжёлые.

В общем, наныкал добычи, как хомяк за обе щёки. Остальные, скорее всего, тоже. Но никто их даже не пытался обыскивать. Значит, всё-таки не ограбление…

Невдалеке замелькали пятна света, и я увидел быстро приближающиеся собачьи упряжки. Уже через минуту меня догнал небольшой отряд во главе с Демьяном и Ильёй.

— Ну, что тут? — приподнимая повыше эмберитовый фонарь, проворчал Велесов.

Ездовые псы, почуяв кровь, хрипло лаяли, наклоняя лобастые головы к самой земле. Их оставили чуть в стороне с одним из бойцов. Вперёд пустили только двоих питомцев Ильи — ими он управлял так, будто они были его дополнительными конечностями. Сам Колыванов, на плече которого, нахохлившись, сидела сова, лишь покачал головой.

— Не успели всё-таки… Что, живых не осталось?

— Похоже, что нет, — буркнул я, оглядываясь.

— Так может, успеем хотя бы поймать лиходеев? Они вряд ли далеко успели уйти…

Илья снял с плеча Пухляша и, качнув рукой, подбросил его вверх. Птица, издав недовольный звук, похожий не то на шипение, не то на хрип, взлетела. Илья же прикрыл глаза. Я заметил, как глазные яблоки его закатились и задрожали под закрытыми веками.

— Вверх по реке их нет. Даже если на быстрых нартах были бы — вряд ли успели бы уйти дальше пары вёрст.

— Значит, на восток ушли, — кивнул я, оглядываясь на правый берег реки. — Там проще затеряться.

— Ага. Там дальше тайга густая, на много вёрст…

— Попробую сейчас сверху разведать, — предложил я. — Правда, по такой погоде хрен что разглядишь…

Снегопад опять начал усиливаться, в воздухе словно мельтешил гигантский рой белых пчёл. Я включил защитный пузырь и уже собрался взлетать, но вдруг со стороны перевёрнутых саней донёсся оклик Демьяна.

— Один живой! Богдан, сюда!