Мы с киборгом вышли из контрольного пункта, одолели длинный коридор и четыре лестницы… Потом — еще один коридор, и дошли, наконец, до двери родной лабы.

— А что — об эльфах? — спросил я, уже понимая, что мне сейчас скажут.

— Давай, для начала, войдем в кабинет, — вдруг предложил жандарм. — Пакман же сегодня не на месте?

— Будет после обеда, — ответил я. — Обещал. А что?

— Да так, — киборг сделал вид, что морщится. — Разговор нам с ним предстоит. Сложный. Я не готов. Так что…

Кабинет я отпер своим ключом: такой, знаете, магнитной картой, что нужно приложить к считывателю.

Единую систему доступа в морге-институте смонтировали совсем недавно… Я расскажу как-нибудь о том, с какими жертвами и потерями это делалось. Потом, как найдется свободное время.

— Нас не слушают, — Кацман глянул на панель, размещенную на левом предплечье. Все лампочки — я тоже посмотрел, из любопытства — горели зеленым. — Так вот, об эльфах. Точнее, даже о галадрим.

— Что, идем в подвал? — догадался я.

— Незачем, — пожал плечами полковник. — Ты мне тут расскажи, без натурного эпизода. Что там, как? Череп, надеюсь, на месте?

Это он так намекнул — на то, что не все эльфийские черепа лежат у нас в полной сохранности.

— А мы его того, этого, — я прикинулся валенком. — В сейф.

— Целиком или только голову? — уточнил опричник. — Ладно, шучу. Голова… Не испортится?

— Сейф — в холодильнике. Надежно!

— Какое там «надежно»! — киборг зачем-то обошел комнату по периметру… Хотя знаю я, зачем: берегся от прослушки. Индикаторы-то вон, зеленые. — Когда у вас там ни охраны, ни режима… С тыла здания прямой вход в подвал!

Ну да, у нас не морг, а целый проходной двор.

Я поднимал этот вопрос трижды, и всякий раз слышал странное: то нет бюджета, то некому заняться, то и вовсе — что имеется некий таинственный приказ… Головотяпство и раздолбайство, вот это что такое. В сотый раз повторю: очень похожи наши миры, очень! Особенно — Россия в них обоих.

— Вместе с сейфом не упрут! — уверенно заявил я. — Он тяжелый! Да и не нужна нам эта голова. Разве что — как улика. Вещдок.

— Это почему? — удивился опричник. — Я-то, как раз, хотел спросить… Нельзя ли так же, как в прошлый раз? Может, чего поймем или кого поймаем!

— Увы, — мотаю головой. — Инертен. Череп, в смысле. Полностью! Даже Гил-Гэлад…

— Государь Гил-Гэлад, попрошу! — эльфийскому призраку стало скучно: а тут, кстати, об эльфах, и тоже о мертвых!

— Допустим, — согласился я. — Толку-то?

— Да. Без толку. Ничего. Даже, — мертвый эльф призрачно покачал головой, — «Последний вздох» затерт, и очень умело. Никаких воспоминаний. Ни секунды.

С этими словами призрак растаял обратно: туда, откуда сгустился.

— Это некромант, — задумчиво произнес Кацман. — Причем или очень старый, или настолько же ученый. Практик! Нет, исключено. Этих мы всех знаем наперечет.

«Ой ли, — подумал я. — Пржесидленцев Вы, Дамир Тагирович, не посчитали точно! Мало ли, кто еще… Вдруг для того, чтобы пржесидлеть, надо обязательно быть некромантом? Разобраться бы, кстати, с товарищем Менжинским!»

— Может, высшая нежить? — спросил я. — Не дух, не призрак… Кто-то, сохранивший тело, а значит, умеющий колдовать так, как прочие разумные! Вампир?

— Или лич, — предложил Кацман.

— Лич — вряд ли, — моя очередь возражать. — Я так себе учился, но помню, что дохлый колдун — при всем могуществе — тело использует как опорный конструкт. Волшебство совсем другое! Интересы — тоже.

— Хорошо, пусть вампир, — я видел, что полковник согласился то ли для виду, то ли чтобы закончить спор — К упырям мы наведаемся… В Казни три официальные колонии, выбирай любую! Но — немного погодя.

Замолчали все трое, и оба живых, и третий, который нет.

— Давайте сходим в подвал! — предложил я после того, как пауза затянулась совсем уже неприлично. — Своими глазами посмотрим на этот, как его…

— Кстати, о черепе! — вскинулся опричник. — Снова эльфийском… Имел я тут беседу с директором крематория…

Я подобрался: беседа об эльфийском черепе — в этом разрезе — могла окончиться неприятно.

— Вэллаир Нургалеевич отзывается о тебе хорошо, — Кацман тут же развеял мои опасения. — Прямо в превосходных степенях! Череп тот ты упокоил надежно — лежит, не отсвечивает.

— Да что уж там, — сделал вид, что потупился, скромно так. — Жалко мне, что ли? Талоны, опять же…

— Талоны… Лысого помнишь?

— Его пойди забудь, — ответил я. — Да и беседовали не далее, как… Недавно.

— Деликатная проблема у них, — пояснил киборг. — Того же свойства. Череп. Эльфийский. В музее.