— Теперь рассказывай, — я дождался, пока очередной официант вынес все, что осталось от обещательного обряда. — Что за дела?

— Ищем… Этих. Все ищут, — несколько расслабился снага. — Тех, которые… Ну, ты в курсе.

— Еще как в курсе, — отвечаю мрачно. — Лучше всех в этом, мать его город Каз’ань и окрестности, сервитуте! Прям в лицо помню каждый синий мешок…

Если снага чего и не понял, то виду — не подал.

— Вот именно, — согласился Гвоздь. — А то получается неправильно. Прямо беспредел!

— А земля — ваша, — соглашаюсь задумчиво. — А вам за охрану платят… Нехорошо.

— Марик, вон, вообще думает, что это ты мутишь тему, — вдруг признается Гвоздь.

Хотя как — вдруг… Стальной трос личной привязки натянулся бы и вибрировал, будь он чем-то осязаемым и физическим. Связь с ментальной сферой Наиля из снага я попробовал первым делом — как только услышал в динамике телефона знакомый голос.

Связь оказалась на месте, и только упрочнилась со временем. Значит, получить от прикрепленного информацию любого толка… Ему можно было даже не говорить, а нам — не встречаться.

— Это почему? — удивляюсь. — Мне с того какой понт?

— Ну, ты же этот… Некромант! — отвечает снага.

Вот дела… Нет, надо прояснить.

Я полез в ментальную сферу Гвоздя. Время — снаружи — послушно остановилось.

Рылся недолго: было бы, в чем.

Этот снага, кстати, своих сородичей превосходил мало не на голову: в плане общего интеллекта, объема знаний, умения теми пользоваться. Однако, при всем этом, Гвоздь — вернее, Наиль Шамилевич Бадриев, одна тысяча девятьсот… Стоп, об этом — не сейчас.

Так вот, Гвоздь был снага, и объем его ментальной сферы оставался удручающе мал для разумного существа.

Получилось и успокоиться, и выдохнуть. Помните, как Зая Зая просвещал меня, беспамятного, об отношении к прозекторам? О том, что население не видит разницы между упокойщиками и некромантами, даже с учетом того, что упокойщик — вообще ни разу не маг?

Так вот, это оказалось именно оно. Или он, в смысле, стереотип.

— Передай, — говорю, — Марику… Эй! Прием! Земля вызывает Челюскин! — пришлось даже прищелкнуть пальцами. Простейший фокус…

— А? Чего? — почти стеклянные глаза Гвоздя прояснились. — Передать?

— Индеец — не некромант! — говорю. — Индеец — шаман!

Легкое, почти неосязаемое воздействие — ни один менталист не увидит, а увидит — так не поймет. Что, зачем? Да просто.

В итоге, и у самого Гвоздя, и у всякого, с кем тот пообщается в ближайшую пару дней, сформируется устойчивая связка: «шаман — не некромант» и даже, в отдельных случаях, «шаман не может быть некромантом!».

Зачем мне это? Да так. Пригодится.

Вот мы беседовали, вот нас прервали.

Двое официантов (снова — люди), внесли — по очереди — два огромных, заставленных всякой снедью, подноса.

Кажется, Гвоздь решил не скупиться… Или просто, как свойственно всякому вновь обретшему силу и власть, проявить те самым доступным способом: через угощение.

— Приятного аппетита, — хором произнесли официанты, хором же — одновременно — и ретировались, чудом протиснувшись вдвоем через неширокую дверь кабинета.

Некоторое время насыщались. Лично я — со всем моим удовольствием!

«Пристойно кормят», подумалось. «И пиво ничего… Надо будет привести сюда Таню. Кхазадская воспитанница должна ценить пенные напитки!»

Наконец, наелись — на подносах, к слову, не осталось ничего, кроме пустой посуды, смятых салфеток да обглоданных костей.

— Знаешь, что, — я решил, что называется, «перевести стрелки». — Злодея надо искать… И найти, а то не дело вот это вот все.

— Надо, без базару, — закончил сыто отдуваться снага. — Только вот где? Весь сервитут перерыли, в натуре. По шесть раз!

— Стопудово знаю, где не искали! — прямо утверждаю. — И я не про опричнину. Дураков-то нет!

— Дураки-то есть! — Гвоздь заржал. — Но нет.

— Среди кхазадов, — акцентирую внимание, — пробовал?

— Ну так-то можно, — согласился снага. Себе на уме, живут общиной — обабс… Не помню слово, нах.

— Обособленно, — подсказываю, не дав Гвоздю сбиться с полезной мысли.

— Жертвы, типа, пошли на второй круг, — углубляется в мысли смотрящий над рестораном. — Уже опять гобёл! Я по телеку видел. Гоблы, снага, орки, — Наиль сделал паузу. — Эльфы и люди. И ни одного гнома, в натуре!