— Квитанция об уплате гербового сбора! — оппонент посмотрел на меня с видом торжествующим: будто сказал глазами нечто вроде «а вот квитанции-то у вас и нет!»

Как оказалось, мне показалось — просто чиновник, как и всякий живой человек обрадовался: тягомотина выкладки документов, наконец, закончилась.

Выкладка! Надо же, до меня только что дошло — то же слово, которым мы в ином мире называли размещение документов на эслектронном служебнике… Оно, слово, выросло вот откуда. Годы, технологии, сильная архивная магия и суть термина, оставшаяся неизменной.

— Приступим, помолясь, — услышал я, и еще подумал — интересно, а до того мы что делали? Разве что, не молились…

— Итак, название клана…

Хорошо, что все получилось и я никого не убил в процессе. Еще хорошо, что на деснице теперь красуется печатка Главы: увесистая, основательная, на три пальца сразу. Чисто кастет — если сжать ладонь в кулак! Тройное кольцо я, конечно, принес с собой, и вот теперь — с полным на то право надел.

Плохо, что все вот это вот заняло не менее половины дня! Процедура, понимаете ли…

Вышел из кабинета разъяренным — кипел, что твой чайник.

Пока одолел гулкий пустой коридор, пока сдвинул с места тяжелую дубовую створку, пока устало ссыпался по ступеням крыльца… Остыл.

Дверь барбухайки оказалась открыта — я немедленно влез внутрь мобиля, угнездился на переднем пассажирском, пристегнулся ремнем.

— Это ты зачем? — подивился Зая Зая.

— Надо, — ответил я. — Это, например, моя машина! То есть клана, а клан — мой!

— Ээээ… — не понял орк. — А! — понял. — Я про ремень, ну!

— Тем более — надо! — я был неумолим: верно, остыть получилось не слишком хорошо. — Ты же носишься как этот! Который, ну… Очень быстро, короче.

— Зато попадаю в повороты! — осклабился белый урук, повернув, наконец, ключ зажигания.

Волшебный мотор взревел.

— Чего это он? — я попытался перекричать рев, свист и грохот.

— Пацаны настроили, — так же громко пояснил орк. — Правда, круто?

— Правда, нет! — не согласился я. — Вырубай!

Сам же подумал — а что, если эти шумовые эффекты — они того, насовсем?

— Хорошо, — согласился орк, перекинув справа налево незаметный тумблер. Рев, свист и грохот смолкли — барбухайка теперь стала едва слышна, как и всякий эсомобиль на холостых оборотах.

Я готов был поклясться, что еще вчера того переключателя не было… Видимо, как раз настроили пацаны.

— Куда едем? — спросил, наконец, Зая Зая.

— К Гвоздю! — решил я. — Обедать! Только как друга прошу — не топи, — сказал я почти жалобно.

— Лады, — согласился урук и немедленно втопил.

Потом, правда, дорога стала похуже, и мы поехали медленнее — со скоростью почти нормальной.

Я не обольщался: на мои тонкие чувства орку было плевать — он в те не верил!

Что-то такое смутно брезжило внутри ментальной сферы, будто кусочек чужой памяти этого же тела. Если кратко, то тот, ранешний Ваня Йотунин, быструю езду любил не меньше, чем как следует заложить за воротник — и друг мой Зая Зая того же ожидал и от меня нынешнего.

Значит, белый орк берег не мои чувства — забота его была о подвеске мобиля.

— Вечером, — на такой скорости можно было и поговорить, и я решил поделиться сокровенным, — мне предстоит обряд. Я переживаю.

— Обряд — твое второе имя, — не поверил орк. — А по поводу?

— Похороны, — кратко пояснил я. — Тролль-из-мешка.

— Погоди, — Зая Зая прервался на то, чтобы круто повернуть вправо, и снова вернулся к разговору. — Это он что же, из наших?

— Ни разу нет, — отказался Глава клана в моем лице. — Мы его не знаем. Он вообще не клановый, и никогда не был — ни одной алки, уши целые! Явился ниоткуда, собирался незнамо куда.

— Зачем тогда? — не понял белый урук.

— Так надо, братан, — подпустил я дружелюбия. — Головой не понимаю, для чего, сердцем чую…

— И жопой? — догадался Зая Зая.

— Да ну тебя, — я отвернулся к окну.

— В чем беда-то? — спросил орк минуту спустя. — Все же просто. Можно закопать, можно сжечь. Э! А тело?

— Вот именно, — ответил я, — что тело. Кто нам его выдаст-то? Вещдок!

— Типа, улика? — уточнил урук. — Тогда да.

— Все равно так не годится. Всех тех, — я качнул мохавком — мол, понятно, каких именно тех, — схоронили. В итоге-то, потом.