— Могли тело спрятать лучше, чем обычно, — как бы сомневаюсь я.

— Не, это вряд ли, нах, — отказывается снага. — Не за этим… Террор!

«Вот это да», думаю. «Ты, Гвоздь, точно снага? Не согрешила ли бабка с морским эльфом?»

— Им… Или ему. Короче, — не сбился с мысли Наиль, — надо, чтобы боялись! Чтобы прям страшно! Не, не стали бы прятать… Топором, опять же, или молотом… Только как?

— Не подступись, да? — сочувствую.

— Ну, — понуро соглашается Гвоздь. — Марик ради такого дела… Не, не пойдет. Гномы — пацаны серьезные, даже слишком, нах. Вот если бы узнать, не пропадал ли у них кто — а то вдруг жертва есть, а мы, типа, не в курсе?

— По случаю, — улыбаюсь во все сорок зубов, — мне есть, кого спросить. Кхазадизм — это учет. Убыль в населении гномы заметят сразу… Могут никому не рассказать, но заметят — точно!

— Бабу свою, что ли, напряжешь? — положительно, в этом сервитуте все знают всё и обо всех! С другой стороны… — Она ж у тебя из этих, как их, — слово «кхазад» Гвоздь, видимо, только что забыл.

Надо быть поаккуратнее с высшей менталистикой — или тем, что называют ментальной магией в этих непуганых краях. Конкретно этому снага, например, точно хватит!

— Ну да, пусть будет «бабу», — зачем-то соглашаюсь вслух.

На том и расстались, страшно довольные друг другом.

Еще одна, надеюсь, последняя, встреча — в месте другом, куда менее приятном, но полезном — безусловно.

В кабинете нас оказалось трое: ждавший меня Дамир Тагирович Кацман, я сам да присоединившийся последним лаэгрим — тот самый, выкупивший юного тролля, мастера по части греть уши.

— Вань, мы сегодня ненадолго, — предупредил капитан. — Зайди, кстати, потом в кассу. Тебе там положено кое-что.

— За Зиланта? — предполагаю.

— За него. И за Водокача. И вообще, я помню, что деньги тебе нужны не очень сильно, но у нас — порядок, — отвечает егерь. Или опричник.

— Деньги всем нужны, — умудренно возразил один юный тролль. — Не сейчас — так потом. Схожу.

— Простите, коллеги, что прерываю вашу беседу, — подал голос эльф. — Давайте, все же, к основной теме дня. Вот, смотри, — это уже ко мне, — Иван Сергеевич, сюда.

На стол — точнее, на ту его часть, что торчит в сторону от основного начальственного — легла какая-то схема… Вида крайне неприятного.

— Есть один ритуал, — начал лаэгрим.

— Вот блин, — перебиваю, — дрянь какая!

Дрянь и есть: несколько кривоватых многоугольников, проникающих один в другой и третий из второго растущих. Схематичные изображения свечек, фигур человеческих и не только, лаконичные надписи.

Три жертвы, усечь главы.

Четыре жертвы, сжечь огнем.

Пять жертв…

Дальше читать было не то, чтобы страшно, а так, противно.

— Это не ритуал, — говорю. — Это даже не дрянь, это пакость. Фонит, как…

Эльф и киборг переглянулись.

«Я же тебе говорил» — это лаэгрим.

«А я что, против?» — это капитан егерей.

— Вкратце, — развиваю мысль, — это нечто вроде описания ритуала. Отрывочного! Вот тут и здесь… И еще в нескольких местах, должно быть продолжение. Я даже могу предположить, о чем он.

— Давай, Ваня, удиви нас! — с некоторым азартом потребовал Кацман.

Удивить… Да пожалуйста!

На самом деле, меня уже несло. За последние три минуты я выдал о себе столько информации — важной, секретной, что главное — непротиворечивой… Что стоило бы уже заткнуться или сделать вид, что попросту болтаешь языком.

Не знаю, что это вообще такое — может, гормоны, каковые в юном теле просто обязаны резвиться и беситься, толкая на всякое нелогичное… А я ведь, по случаю, действительно понял суть ритуала.

Вот, в самом центре — витрувианский человек. Потрясающей силы и чистоты каббалистический конструкт!

Создал его Леонардо ди сер Пьеро да Винчи, легендарный флорентийский техномаг… Основа основ для Третьего Акта Великого Делания, оно же — творение живого из мертвого! Все вместе получалось… Будто некто, накоротке знакомый с некими запредельными сущностями, с моралью же и совестью незнакомый вовсе, задумал создать идеального человека!

Или, хотя бы, идеального бойца.

Нет, перебороть себя — вернее, Ваню Йотунина — не удалось.

Он, то есть, я, то есть, мы вместе, вот так взяли и вывалили на почтенную публику все, что знали о ритуале… И о чем только догадывались.

— Мы — на краткий миг — заподозрили даже тебя, — порадовал меня капитан. — В бойце — твоего друга. В целом — будто кто-то отвлекает внимание при помощи ритуала глупого и нерабочего от чего-то настоящего и опасного! И подозревали бы дальше, но вот незадача…