Пока бывшие военнопленные кушали разделенные на всех немецкие пайки (каждому всего лишь по кусочку и глотку воды, но хоть что-то), он толкнул перед бойцами речь про настоятельную необходимость немедленного прорыва на восток и соединение со своими.

Пока танкист ораторствовал, я организовал распределение трофейного оружия, выбрав наиболее спокойных сержантов и старшин. Лейтенанты были молодые, не нюхавшие жизни, без опыта, поэтому пусть пока походят безоружными. Затем поручил перевязку раненых бойцу имевшему фельдшерский опыт и похороны погибших красноармейцев наиболее здоровым и бодрым на вид солдатам.

По размышлении пустил по кругу трофейную фляжку со шнапсом, начав с раненых, и предупредил, чтобы каждый пил по полглотка. Следовало хоть немного взбодрить бойцов. Слишком много на них выпало за короткий срок.

Неожиданная война, разгром, плен, освобождение. Не у каждого психика быстро переварит такой объем информации и такие резкие жизненные пертурбации.

— Как старший по званию принимаю командование на себя и приказываю прорываться на восток для соединения со своими. — Бодро пафосно закончил свою речь танкист.

Я сначала хотел осадить чрезмерно бодрого танкиста, затем подумал-подумал и пришел к мысли, что нужно расходиться миром.

— Товарищ майор, можно вас в сторонку для приватного разговора. — вежливо попросил я и пошел дальше в лес.

Танкист что-то недовольно проворчал, но последовал за мной.

— У меня есть другой приказ, от генерального комиссара государственной безопасности товарища Берии, организовать диверсионную работу в тылу противника, поэтому на восток мне пока рановато.

Среди освобожденных пленных вижу троих бойцов НКВД, поэтому их я прихвачу с собой, а вам отдам два трофейных МР38, 2 винтовки и две гранаты. Кроме того, с вашего позволения предложу всем желающим присоединиться к моему отряду, временно перейдя в ряды НКВД. Годится?

Майор некоторое время пыхтел, соображая.

— У нас с вами разные задачи, разное командование, разные цели и приказы. Но делаем мы одно большое дело — защищаем нашу социалистическую Родину от всяких ублюдков.

— Хорошо, конечно, годится, товарищ старшина, большое спасибо за то что нас освободили. — танкист тяжело вздохнул. — Не сообразил сразу вас поблагодарить, извините. Голова чугунная с самого начала войны. Как будто обухом ударили. Несколько раз.

— Бывает, — я махнул рукой, мол, не обиделся. — Как вас угораздило?

— Не повезло. Сильно не повезло. По приказу командования выдвигались для нанесения контрудара и попали под немецкую бомбежку. Мой танк оказался подбит, я и механик Сидоренко успели вылезти из машины, остальным не повело, взорвался боезапас.

Нас оглушило взрывом, потом пока приходили в себя и соображали, что дальше делать, нас сцапали немцы, при чем так ловко, что я даже пистолет не успел достать, — начал оправдываться майор.

— Опять-таки бывает, — попробовал я его успокоить. — Хотите совет? Идите вашим сборным отрядом на восток по лесочку вдоль дороги и посматривайте кто на ней катается. Если будете видеть небольшие группы врагов, то бейте и вооружайтесь, крупные караваны пропускайте.

При выходе к нашим вам кровь из носу нужно вынести несколько десятков трофейных стволов и документов. Это очень вам поможет при разговоре с моими сослуживцами. Сдача в плен это очень плохо для вашей биографии. Я дам вам с собой три зольдбуха и регистрационные жетоны ранее прибитых мною гитлеровцев, плюс возьмете с собой пятеро от охранников. Немного поможет вам оправдаться. Сейчас время тяжелое, многие мои коллеги будут пытаться изображать бурную деятельность, искать трусов и дезертиров. Как бы вам не оказаться в их числе.

Майор явственно посерел, представив негостеприимные застенки Лубянки.

— Но если вы выйдете к нашим с трофейным оружием, то абсолютно уверен, что наказывать строго не будут. Главное, товарищ майор, очень точно рассчитывайте свои силы и количество врагов, не положите своих людей зря. Будет слишком много — пропускайте. Пока не вооружите достаточное количество бойцов — самые жирные, самые сладкие цели пропускайте. Ваша задача не умереть за Родину, а заставить фашистов умереть за их гребаный рейх.

Майор усмехнулся. Опасения по поводу будущего трибунала у него немного рассеялись. До сурового суда еще дожить надо.

Мы вернулись к бойцам, и уже я толкнул речь про приказ товарища Берии. Фейковый, но кто меня проверит в нынешнем бардаке. Тем более что приказ был достаточно логичным. Куда логичнее чем «Не поддаваться на провокации».

— В общем, трое товарищей из моей организации остаются со мной формировать партизанский отряд в приказном порядке, остальные могут присоединиться в добровольном порядке. На подумать пять минут. — Закончил я свой спич.