Я находился в густом лесу, рядом со мной лежал обещанный Голосом пистолет-пулемет Дегтярева и две гранаты, кроме того имелся вещевой мешок солдата в качестве бонуса.

Я открыл его и порадовался содержимому: фляжка с водой, сухари, полбуханки хлеба грубого помола, хороший шмат сала, две банки консервов, смена белья, кусок мыла. Как донесла мне память реципиента не курящий Пухов менялся положенными ему в пайке папиросами на сало с товарищем с Запорожья. Вернее, как менялся, угощал. Не выбрасывать же, а тот в ответ отдаривался вкуснейшим салом и колбасой, которую присылали родичи на праздники.

Ну хоть с голоду в ближайшее время не помру, уже очень хорошо.

На моих ногах были блестящие кожаные сапоги, бежево-серые с красным кантом брюки, такого же цвета гимнастерка, на голове светло-зеленого цвета фуражка.

Подробная карта местности, как и информация о том где я оказался, отсутствовала.

Я даже себя по лбу стукнул с досады: можно же было спросить Голос куда меня собираются десантировать?

Стоп, у меня же есть право ровно на сто вопросов.

— Уважаемый Голос мне требуется информация.

— Подтверждаю ваше право на получение, только должен предупредить, что по условиям Эксперимента я могу сообщить только ту информацию, которой обладал или мог обладать прототип вашего тела, кроме того, я могу предоставить вам те данные, которые вы знаете сами, даже если успели их позабыть в силу свойств человеческой памяти.

Я сильно обрадовался, так как в свое время довольно много читал про Великую отечественную.

— Постарайтесь формулировать ваши вопросы максимально правильно и конкретно.

Я подумал и спросил:

— Где я сейчас нахожусь и что вокруг меня происходит?

— Вообще-то это два вопроса, разумный. Но, полагаю, эти данные мы должны были вам предоставить перед вашим воплощением в этой реальности.

Поэтому я отвечу на оба, списав вас только одно право на вопрос.

Вы находитесь на территории пограничной заставы, на которой служил ваш прототип. В километре на юг находится казарма, склад и административное здание заставы, в трех километрах на юго-запад располагаются позиции пограничников, накрытые немецкой артиллерией.

Войска вермахта, прорвавшие оборону заставы, вклинились на территорию СССР на десять километров. Соседи справа еще держатся, у них хитрый командир, подставил немецкой разведке ложные позиции, соседи слева, кстати, тоже, но там им помогает сложная для наступления местность.

К сожалению, все коллеги товарища Пухова погибли смертью храбрых.

Я на минуту застыл в сомнениях что делать дальше? Догонять фашистов, убивших пограничников чтобы отомстить? Вроде глупая затея.

Двигать вправо чтобы помочь соседям? Если там сообразительный командир, то можно было бы подкинуть ему идею организовать партизанский отряд, а затем и целое партизанское движение. На год или два раньше, чем было в реальной истории.

Помнится, даже у нас партизаны немало сделали для общей победы, перерезая немцам коммуникации, мешая нормальному снабжению частей вермахта боеприпасами и горючим, а сейчас, когда наши войска ошеломлены, действуют чаще всего в безумной спешке и теряют каждый день десятки, сотни тысяч человек, кучу техники в глупых нерациональных контрударах, партизаны в тылу у фашистов могли бы хоть немного притормозить прущую по СССР как асфальтовый каток машину вермахта.

Глядишь при наличии чуть большего количества времени наши генералы совершат чуть меньше ошибок, меньше народу положат в землю и загонят в котлы окружения. Нет, конечно, наши генералы это нечто (что царские, что советские, что российско-федеративные), но все-таки… вдруг…

Прежде чем идти на соседнюю заставу (десяток километров лесом), я решил проверить склад своей заставы и позиции погибших пограничников на предмет поиска полезных на войне и в быту предметов.

142 патрона и 2 гранаты хватит в лучшем случае на полчаса активного боя, а потом? Если подаваться в партизаны, то с максимально большим запасом боеприпасов.

К сожалению, не только в мою умную голову пришла мысль разжиться ценными вещичками на складе погранзаставы.

Пятеро немцев, одетые в мышино-серую форму, вооруженные винтовками, по-хозяйски грузили в повозку с лошадью какие-то ящики.

Меня, спрятавшегося за деревьями, они не видели.

Я сильно сомневался в своей способности спокойно и хладнокровно убить человека, но тень погибшего под обстрелом Пухова, видевшего гибель своих друзей и товарищей от немецких снарядов, сохранившаяся в глубине моей психики, не сомневалась ни секунды.