Сидят, корпят над книгами. Заучки-ботаники!

— Ты рискуешь, — тихо сказал я, не отрывая взгляда от своей карты. — После того, что было вчера.

— Ты рискуесь больсе, — ответила она, переворачивая страницу. — Цего ты так пялился? Я могла бы воткнуть тебе иглу в сею, пока ты сидел, выпучив глаза. Цто-то вспомнил?

Это что — попытка подстебнуть? Ну да, так я повёлся.

— Но ведь не воткнула же.

— Пока нет.

Между нами повисла странная пауза — не враждебная, но и не дружеская. Скорее, оценочная. Два хищника встретились на одной поляне и теперь выясняют — стоит ли дра

— Балашиха, — прошептала она, и я почувствовал, как что-то твёрдое коснулось моей ладони, лежавшей на скамейке между нами. — Северная промзона. Склад номер семнадцать. Подвал.

Я сжал пальцами переданный предмет — тонкий металлический цилиндрик, похожий на гильзу, но холодный, словно лёд. Флешка. В моём прошлом мире такие же использовали для передачи данных.

— Что там? — спросил я так же тихо.

— То, цто ты спрашивал. Я по памяти восстановила весь комплекс. Поцти со стопроцентной тоцностью. Камеры, сигнализация, места ловусек.

Я кивнул и спрятал флешку в карман. Доверять Мизуки полностью нельзя, но информацию проверить можно. Сегодня же сделаю вылазку и проверю. Если всё пройдёт нормально, то завтра можно атаковать. Ещё нужно будет поговорить с отцом, но это уже после проверки. Чтобы показать ему план и попросить людей.

Нет, я мог бы попытаться справиться и один, но пока что ещё тело далеко от совершенства, а с живицей у меня напряжёнка.

— Какой у тебя ранг? — спросил я внезапно. — Настоящий.

Мизуки улыбнулась впервые за этот разговор. Хотя, улыбка мне показалась просто вежливостью, а не реальной радостной эмоцией.

— Приблизительно Дружинник. Ниндзюцу не измеряется вашей шкалой напрямую, но если переводить, то да, около того. Скрытность, скорость, точность удара. Живица у меня воздушная, приспособленная для бесшумного убийства, а не для открытого боя.

Я представил себе: Дружинник, специализирующийся на скрытности. В правильных условиях она могла убить Отрока, не дав ему и шанса включить защиту. А вот против Воевода в открытую шансов почти нет.

И как мне тогда удалось её одолеть? Может, она в самом деле не хотела меня убивать, а попыталась найти контакт?

Или заманить в ловушку? Этого тоже не следовало исключать! Я же не лох, чтобы доверять всем подряд!

— Так, запоминай. Улица Маякова, больница номер сто пятнадцать, сорок седьмая палата, — сказал я. — Шесть вечера. Там много камер наблюдения. Идеальное место для публичного преступления.

Мизуки приподняла бровь, ожидая продолжения.

— Ты должна будешь «убить» семейство Хатурай. Киндзи и Шина уже предупреждены и согласны на подобную операцию. Должна сделать это быстро и бесшумно, — я повернулся к ней, и наши взгляды встретились. — Надеюсь, что ты сможешь это сделать красиво.

— А на самом деле? — спросила она.

— Убийство будет постановкой для камер — доказательством, что ты ликвидировала предателей.

— А дальсе? Как быть с Бозественным Танто?

— Его ты найдёшь в доме Киндзи. Он будет лежать в горшке бонсай. Аккуратнее с деревом, его не стоит ломать и вообще портить.

Мизуки молчала, оценивая. Потом коротко кивнула.

— А как мне кхм… убить Хатурай?

— Тебе нужно будет войти через крышу, спуститься по вентиляции, вырубить двоих охранников за тридцать секунд, потом войти в палату, «убить» Хатурай и исчезнуть прежде, чем примчится охрана. Только не поломайте друг друга по-настоящему. Учти — Киндзи согласился на это пойти только после того, как я поручился за тебя. Его жена поверила мне, так что не вздумай портить мою репутацию — из-под земли достану! Также не поздоровится твоей семье. Помни о них.

Ну а что? Пришлось слегка припугнуть. Напомнить, ради чего всё это затевается. Мизуки должна понимать, что если обманет и поступит по своему, то её семье всё равно не сдобровать. Ночные Хищники не любят оставлять свидетелей.

Да уж, чего мне стоило подбить Киндзи на это… Лучше не вспоминать. Он просил меня сразу помочь ему сделать харакири, но только не подвергать свою жену опасности встречи с Мизуки. Я же уверял, что всё будет нормально. Пришлось взять на себя полную ответственность и поклясться на Печати крови. Есть тут такая клятва, когда берёшь на себя ответственность и слегка пускаешь кровь, чтобы закрепить свои слова.

Неприятная клятва, потому что при этом включаешь живицу, и она фиксирует это намерение. Если клятва будет нарушена, то врубается процесс уничтожения того, кто эту клятву нарушил. То есть живица сама убивает своего носителя.

В общем, довольно-таки неприятная хрень!

Мизуки закрыла книгу. Её пальцы на мгновение побелели от сжатия.

Она встала, поправила складки платья — обычный жест, но я заметил, как её рука на мгновение коснулась пояса, где под тканью скрывалось короткое лезвие.