Я рассмеялся. Громко, открыто, запрокинув голову.

Ветер растрепал волосы, скорость вжала в сиденье, а я смеялся, потому что не мог иначе. Потому что это было круто. Потому что мне было восемнадцать лет, и я мчался по незнакомым улицам за какой-то статуэткой, и рядом были такие же молодые, горячие, азартные ребята, и вся жизнь была впереди.

И тут справа что-то сверкнуло.

Я рефлекторно дёрнулся, и мимо уха, обдав холодом, пролетело что-то, похожее на водяную стрелу. Длинная, острая, она вошла в асфальт перед нами, и в этом же месте плеснул фонтанчик.

— Какого чёрта?! — заорал я.

— Игра началась! — крикнул в ответ Яромир, уворачиваясь от следующей стрелы и бросая огненный шар в ответ. — Это охота, брат! Здесь всё по-настоящему!

Я оглянулся. Слева от нас, метрах в двадцати, на ярко-синем мотоцикле ехала девушка. Шумилова? Любава? В её руках пульсировал сгусток воды, формируясь в новое подобие стрелы. Она целилась в Морозова, что ехал немного впереди.

Взмах руки и, пронзая воздух, снаряд полетел в цель.

Водная стрела ударила Михаилу в заднее колесо. Покрышка взорвалась с мокрым хлопком, квадроцикл занесло, и парень едва не влетел в столб. Он каким-то чудом удержал равновесие и съехал на обочину, поднимая искры из-под пробитого колеса.

— Ах ты ж! — выдохнул я. — Ядрёна медь.

И тут же сверху, откуда-то с неба, прилетел разряд молнии. Он врезался в дорогу прямо перед нами, выжигая асфальт и оставляя дымящуюся воронку.

Яромир вильнул, объезжая препятствие, и выругался сквозь зубы:

— Долгополые! Их старший, Всеволод, любит жаркие штучки!

Я поднял голову. Над нами, на крышах домов, мелькали тени. Кто-то использовал ветер, чтобы передвигаться быстрее, перепрыгивал с крыши на крышу близко стоящих зданий. И это на байке!

Крутой чел, если такое замутил!

Воздух вокруг гудел, свистел, крутился в воронках. Кто-то из преследователей, видимо, решил подключить стихию по полной. Ветер ударил в мотоцикл с такой силой, что нас едва не сдуло с дороги. Яромир вцепился в руль и заматерился, я же вцепился в него. Вырулил!

А справа, откуда не ждали, вылетела ледяная крошка. Мелкая, колючая, она секла по лицу, заставляя жмуриться. Морозов вступил в игру?

Да как так-то? У него же колесо пробито!

Я быстро оглянулся. Ну ни хрена же себе. Морозов мчался на двух оставшихся колёсах, наклонив квадроцикл на бок. При этом ещё успевал формировать магические удары. Правда, целился по Шумиловой, но попадало и нам. А Любава с хохотом уклонялась от снежных ударов и ледяных заносов. Ещё и в нас пулять не забывала!

Ядрёна медь, а нас-то за что?

— Весело тут у вас! — крикнул я, уворачиваясь от очередной водяной иглы.

— Это ещё цветочки! — отозвался Яромир. — Главное не подставляться!

Красная машина впереди петляла, уходя от погони. Но её тоже атаковали. В лобовое стекло ударил сгусток ветра, заставив машину вильнуть. Из окон высунулись руки, и ответили огнём. Эти руки неизвестного беглеца создали позади машины огненную стену, чтобы отсечь преследователей.

Яромир газанул, обходя стену слева, по встречке. Машина, что ехала навстречу, чудом увернулась, водитель потрясал кулаком и явно пожелал на прощание процветания в одном месте у негра, но нам было плевать.

Азарт охоты захлестнул с головой. Забылись все вопросы, все сомнения, все тревоги. Остались только скорость, ветер и эта гонка. Гонка за право называться героем этого дня.

Мы неслись по перекрытым улицам, и весь мир сузился до одной цели — догнать!

Но, как говорится, не догнать, так хоть согреться. Нас попытались согреть особо рьяно.

Огненный шар прилетел точно в заднее колесо!

Я даже не понял, кто это сделал. Да и какая разница. Не до этого было! Взрыв, жар, и мотоцикл повело влево. Яромир пытался удержать руль, но покрышка лопнула, и нас потащило в сторону. Я кубарем покатился по асфальту, чудом сгруппировавшись, как учили в прошлой жизни. Боль обожгла плечо, ладони, но я вскочил.

Яромир тоже был на ногах. Целый. Злой как чёрт.

— Жив? — рявкнул он.

— Жив! — выдохнул я, оглядываясь.

Мимо, ревя моторами, проносились другие участники погони. Кто-то смеялся, кто-то матерился, кто-то продолжал перестреливаться техниками. Вон Долгополый запустил огненным шаром в Морозова, тот отбился ледяным щитом. Шумилова ветром сдула кого-то с мотоцикла, и парень кубарем покатился по обочине, вскакивая и бегом возвращаясь к технике. Девчонка, что сидела сзади у кого-то, метнула водяную сеть, пытаясь спеленать соседа.

А красная машина всё удалялась.

И тут, притормозив, подъехал мотоцикл. Вроде бы этого парня звали Глеб Долгополый. Хотя, я могу и ошибаться.

Он замедлился, глянул на нас, усмехнулся и бросил:

— Ярославские пешком решили догнать? Красота! Ну-ну, вы всегда были нерасторопными!

И газанул, уезжая.

Яромир сжал кулаки. В его глазах полыхнуло пламя.

— Га-а-ад! — выдохнул он, зажигая руки.

А вот тело моё сработало быстрее головы.

Разбег, прыжок, и я уже лечу. В прошлой жизни, когда был ведарем, такие трюки были обычным делом. Сознание помнило. Оно знало, как рассчитать траекторию, как пронзить воздух, как правильно приземлиться.