— Он будет скучать.

— Мы тоже.

— Записать?

— Нет, — сказал я. — Это не нужно записывать. Это нужно помнить.

Ворн моргнул. Не записал. Но я видел: запомнил.

Я хотел пройти через рынок — последний раз. Ворн повёл лошадей в обход — телегу через узкие улочки гнать неудобно. Договорились встретиться у южных ворот.

Рыночная площадь. Утро — торговцы только раскладывали товар. Запах хлеба, навоза, рыбы. Знакомые звуки. Знакомые лица.

Торговка с пирогами увидела меня — махнула рукой. Я подошёл.

— Уезжаете?

— Уезжаю.

— Жаль.

— Почему?

Она посмотрела на меня. Прищурилась.

— Вы вернули долг. Два медных. За пирог двухнедельной давности. Никто так не делает.

— Должны.

— Никто не «должны». Все «забывают». Вы — вернули. Это значит, вы — человек, который возвращает. Таких мало. Жаль, что уезжаете.

Я подумал. Что ответить. В России на такое отвечают «спасибо за добрые слова» — стандартная фраза, ничего не значит. Здесь — не хотелось стандартной фразы. Хотелось — настоящей.

— Я вернусь, — сказал я. — Через несколько месяцев. Может — раньше. Если вернусь — приду к вам за пирогом.

— И возьмёте — за деньги?

— За деньги.

— Тогда — приходите.

Она вернулась к раскладке. Я постоял. Скилл «Оценка» работал автоматически — пирожки на её прилавке, цены, качество. Привычно. Профессионально. За шесть недель — не отключался ни разу. Оценка стала — фоном, как дыхание.

У дома старосты я остановился. Не планировал — но нужно было. Рина не заходила к нам ни разу за сорок три дня, но через её помощника я знал: она следила. Знала, что мы делаем. Знала, что уезжаем.

Постучал. Открыла сама — невысокая, седая, с цепким взглядом.

— Господин Зайцев.

— Староста.

— Уезжаете.

— Да.

Она посмотрела на меня. Потом — за плечо, на пустую улицу.

— Вы изменили деревню, — произнесла она.

— Я не собирался.

— Я знаю. Это и важно — вы не собирались. Просто работали. — Пауза. — Барон ходит по хозяйству каждое утро. Управляющего нет — слуги начали обращаться ко мне с мелкими вопросами. Раньше — боялись. Теперь — приходят. Это — другое.

— Это хорошо?

— Это — работа. Раньше у меня было — собрать подати, отправить наверх. Теперь — посредничать между бароном и людьми. Больше работы, но... настоящей. — Она помолчала. — Когда вернётесь — заходите. Поговорим, что ещё нужно изменить.

— Зайду.

— Удачи в Гормвере.

Она закрыла дверь. Я постоял. В России это называется «обратная связь от клиента» — когда тот, кого ты не считал клиентом, говорит тебе, что ты ему помог. Редкое явление. Особенно — от старост.

Записать — никто не услышит. Но запомнить — обязательно.

У кузницы — тоже задержался. Кузнец Март увидел меня — отложил молот.

— Уезжаете.

— Уезжаю.

Он вытер руки о фартук. Посмотрел на меня.

— Барон вчера зашёл. Заплатил долг за ворота. Четыре золотых. Как я просил два года назад.

— Заплатил?

— Заплатил. Сказал — Мытарь ему объяснил, что незакрытые долги — это незакрытые долги. Перед всеми. Не только перед казной.

Я подумал. Не помнил, чтобы говорил это барону прямо. Может — между делом. Может — он сам додумался.

— Это хорошо, — сказал я.

— Это хорошо. — Март помолчал. — Если когда-нибудь нужна будет помощь — кузнечная или другая — я в Тальсе. Знайте.

Кузнец предлагал помощь. Без оплаты, без условий. Просто — знайте. В деревне это — серьёзное предложение. Не поверхностная вежливость — реальный ресурс на будущее.

— Спасибо, Март. Я запомню.

Он кивнул. Вернулся к молоту. Звон — привычный, ритмичный. Жизнь Тальса продолжалась.

Я смотрел на рынок. Двадцать с небольшим прилавков. Дневной оборот — четыре-пять золотых. В год — полторы тысячи. Маленький рынок маленькой деревни.

Сколько таких в провинции Горм? Тальс — одна деревня из четырёх баронств. В каждом баронстве — деревень десять. Сорок деревень. Сорок рынков. Шестьдесят тысяч золотых годового оборота — грубо.

В Валмаре — двадцать провинций. Если в каждой — как в Горме — миллион золотых годового оборота на провинциальных рынках. Двадцать миллионов по королевству. Плюс города — Гормвер, Верлим, столицы провинций, гильдейские центры. Ещё в десять раз больше.

Двести миллионов. Если десятая часть проходит мимо казны — двадцать миллионов недоимки. По всему королевству.