— Казна первая?

— Всегда.

Лент записал. Подчеркнул дважды. Я видел, почему: казна первая — это значит, что для барона, для провинции, для королевства юридическое лицо выгодно. Деньги казны защищены. Это аргумент, который Лент запомнит — и при случае использует.

— А если имущества не хватает на всех?

— Распределяют пропорционально. Казна — полностью, если хватает. Если нет — казна получает столько, сколько есть, остальные не получают ничего.

— То есть казна получает всегда?

— Почти всегда. В этом смысл приоритета.

Лент записал ещё раз. Подчеркнул в третий раз. Три подчёркивания — его личный рекорд за этот разговор.

Вопрос седьмой — о представителях.

— Кто говорит от имени организации?

— Директор. Назначается учредителем. Действует на основании доверенности или устава. Полномочия — ограниченные или полные, в зависимости от того, что записано в документах.

— А если директор — дурак?

Я посмотрел на Лента. Формулировка — не юридическая. Но точная.

— Тогда учредитель назначает другого.

— А если учредитель — тоже дурак?

— Тогда организация обанкротится. Естественный отбор. Плохо управляемые организации не выживают.

— Как и плохо управляемые баронства, — заметил Лент. Тихо, в сторону, как будто не мне.

Я не стал реагировать. Но отметил. Лент думал шире, чем казалось. Он не просто записывал ответы — он их применял. К тому, что видел вокруг.

— А может ли директор украсть имущество организации? — продолжил Лент.

— Может. Это будет преступление — хищение. Учредитель подаёт жалобу, суд разбирается.

— А если учредитель не замечает?

— Тогда — Мытарь замечает. При проверке.

Лент посмотрел на меня. Усмехнулся — первый раз за весь разговор. Не тепло — иронично.

— Удобно быть Мытарём.

— Иногда, — согласился я.

Вопрос восьмой — о наследовании.

— Может ли сын учредителя унаследовать организацию?

— Да. Если это предусмотрено уставом.

— А устав — это что?

— Основной документ организации. Правила, по которым она работает. Кто принимает решения, как распределяется прибыль, что делать в случае смерти учредителя, как принимать новых участников.

— Кто его пишет?

— Учредитель.

— А кто проверяет?

— Нотариус при регистрации.

Лент подчеркнул. Его роль росла с каждым вопросом — и он это видел. Нотариус в системе юридических лиц — не просто печать и подпись. Он — контролёр. Он проверяет устав, регистрирует организацию, хранит архив. Без нотариуса — ничего не работает.

— А если в уставе написано что-нибудь незаконное? — спросил он.

— Нотариус отказывает в регистрации. Устав должен соответствовать закону. Это — ваша проверка.

— Моя проверка, — повторил Лент. Записал. Подчеркнул.

Ворн записывал в своей тетради. Молча. Быстро. Я заметил, что он уже начал набрасывать черновик устава Конторы — на полях, мелким почерком. Инициатива. Как всегда.

Вопрос девятый.

— Вы сказали, организация может владеть другой организацией.

— Да.

— Как это выглядит?

Я попросил у него лист бумаги. Нарисовал схему. Организация А владеет долей в организации Б. Организация Б владеет имуществом. А получает часть прибыли Б.

Лент смотрел. Минуту. Две.

— Это похоже на матрёшку, — сказал он наконец.

— Очень точное сравнение.

— А может быть третий уровень? Организация внутри организации внутри организации?

— Теоретически — сколько угодно уровней.

Лент снял очки. Потёр лицо.

— Это законно?

— Если правильно оформить — да.

— Это кажется... слишком удобным. — Он посмотрел на меня. — Человек может спрятать деньги через три уровня организаций, и его не найдут?

— Могут попытаться. Именно поэтому существует налоговый контроль. Мытарь, который смотрит сквозь все уровни и видит, кто реальный владелец. Это — моя работа.

— Вы создаёте инструмент, который можно использовать для сокрытия. И одновременно — вы тот, кто это сокрытие раскрывает.

— Да. Одно без другого не работает.