По дороге ко мне приблизился наш лоцман-португалец и с лукавой улыбкой шепнул, что хочет показать мне одну забавную штуковину.

– Вы должны будете признать, что видели вещь, которой не случалось вам лицезреть нигде на свете! – убеждал меня он.

Он долго разжигал мое любопытство и наконец заявил, что это дом, сделанный из фарфора.

– Какой он величины? – заволновался я. – Можем мы его поместить в ящик и увезти на одном из верблюдов? Если так, я непременно постараюсь купить эту диковину!

Лоцман расхохотался.

– На верблюде! – вскричал он. – Помилуйте! В этом доме живет семья из тридцати человек!

Мне не терпелось посмотреть этот дом. Лоцман отвел меня туда. И я убедился, что он меня не обманывал. Правда, построен был дом из дерева, но снаружи штукатурка была фарфоровая. Не знаю, удобно ли жить в фарфоровом доме, но он был очень красив. Белые плитки, расписанные синими фигурками, как на больших китайских вазах, которые можно увидеть в Англии, блестели и переливались на солнце. Внутри дом тоже был отделан фарфором. Фарфоровый потолок был расписан изящными рисунками всевозможных цветов. А фарфоровый пол напоминал твердые как камень глиняные полы в некоторых частях Англии.

Мне так понравился этот необычный дом, что я с удовольствием прожил бы в нем несколько дней. Но, к сожалению, приходилось продолжить наш путь.

А наш лоцман-португалец продолжал надо мной подшучивать. Но на этот раз я не поддался на его уловки.

– Китайцы достигли в фарфоровом производстве такого высокого совершенства, – толковал он, покачиваясь в седле, – что изготовили из фарфора целый корабль. С мачтами, снастями, парусами и трюмом на пятьдесят матросов.

Я помалкивал. А лоцман продолжал:

– Этот корабль спустили на воду, и он совершил плавание в Японию.

В ответ я лишь улыбнулся. Уж насчет кораблей и их плавучести меня не провести. Он замолчал и вскоре задремал, опустив голову на грудь. Его лошадь шла сама по себе, упираясь в хвост шагавшего впереди верблюда.

Два дня спустя мы перевалили через Великую Китайскую стену. Она воздвигнута для охраны страны от кочевых племен, разбойничающих в степи. Проходит стена по холмам, по горам и даже в тех местах, где она, кажется, и вовсе не нужна. Это скалы и пропасти, которые и без того непроходимы. Высотой стена больше, чем четыре человеческих роста, а длиной, слышал я, около тысячи английских миль. Возведенная из обожженной глины, стена эта хороша против конных разбойников, но вряд ли устояла бы против нашей артиллерии.

По эту сторону стены встречались только редкие селения, и повсюду бродили кочевые отряды опасных людей. Вот почему безопаснее путешествовать было не по-отдельности, а большим караваном. В этом я вскоре убедился.

Во время одного из привалов вожатый разрешил нам поохотиться на животных, напоминающих наших баранов. Они дикие и бродят большими стадами по тридцать, а то и пятьдесят голов в поисках пропитания. Бегают они быстро, но вскоре устают и к тому же так глупы, что, убегая, не рассыпаются по степи, а наоборот, сбиваются в кучу.

Нас было человек пятнадцать, и мы так увлеклись преследованием дичи, что не заметили, как оказались перед разбойным отрядом примерно в сорок всадников. Один из них вдруг поднес к губам нечто наподобие рога и затрубил. Звук получился громкий, режущий уши.

Мы растерялись. Но, на счастье, среди нас был один из шотландских купцов, в прошлом наемный стрелок. Он не растерялся, выстроил нас в боевой порядок и велел приготовиться к атаке.

– Знаю я этих разбойников, – сказал он, подбадривая нас. – Стоит им дать отпор, как они обращаются в бегство. Им привычнее нападать на безответных крестьян.

Он оказался прав, едва завидев наставленные на них ружья, всадники, как те глупые бараны, сбились в кучу и пустили в нас кучу стрел. Они так спешили, что ни одна стрела не попала в цель. Зато залп наших ружей сделал прореху в их толпе. Недолго думая, они повернули лошадей и, гикнув, так же быстро исчезли, как появились.

Пересекая эту дикую равнину, мы еще не раз видели издали отряды подобных разорителей крестьянских усадеб. Но, видя наш многочисленный караван, они не решались даже приближаться. Целый месяц мы странствовали по обширным владениям китайского императора. Иногда наш караван останавливался у хорошо укрепленного на случай нападения кочевников большого селения. Там мы покупали или меняли лошадей и верблюдов.

Переправившись через несколько больших рек, мы пересекли две ужасные пустыни (по одной из них мы шли в песках целых шестнадцать дней!) и наконец добрались до границы Московского царства. И первой крепостью, бывшей под властью московского царя, было укрепленное село Аргунское на берегу реки Аргунь. Наступил апрель, но Сибирь, а это была именно она, встретила нас холодами и снежной метелью.

Путешествуя по московским владениям, мы удивлялись тому, что везде, в самых глухих местах, поставлены были крепости или выстроены города и селения, в которых непременно стояли военные гарнизоны. Иногда это был небольшой отряд, состоящий всего из нескольких солдат и офицера.