В Сибири мне пришлось закутываться в меха с головой и носить тяжелую, до пят шубу. Я чувствовал себя неповоротливым истуканом. А морозы долгой и суровой зимы таковы, что, выходя на улицу, я укрывал лицо, как маской, меховым башлыком с тремя отверстиями – для глаз и для дыхания. И все же чаще всего погода стояла ясная, а снег был таким слепяще белым и искристым, что и ночью тьма не могла поглотить весь свет.

В Тобольске я не по своей воле задержался надолго. Отсюда я собирался добраться до моря и сесть на корабль, направлявшийся в Англию или Голландию. Но в это время года и Балтийское, и Белое моря замерзают. Вот я и решил перезимовать в Тобольске, а по весне отправиться до Архангельска, где и найти подходящий корабль.

Впрочем, скучать мне не пришлось. Оказалось, что в Тобольск московский царь ссылает провинившихся перед ним высоких дворян. Потому он просто полон знати, князей, военных и придворных. Тут я познакомился со знаменитым князем Голицыным и старым воеводой Ростовским, которые уже не один год ждали помилования от царя. Со многими из этих высокообразованных аристократов я не без удовольствия проводил долгие зимние вечера в этой северной стране, находящейся невдалеке от Ледовитого океана.

Особенно я подружился с неким ссыльным князем. Этот милый господин, даже здесь, в глуши, всегда был одет в щегольской камзол. Голову его неизменно украшал напудренный парик, а шея была всегда повязана отменно выглаженным шелковым платком.

В прошлом он, кажется, был царским министром, попавшим в опалу. Во всяком случае, он любил поговорить об устройстве Московского царства и его величии.

Сидя в теплом бревенчатом доме у пышущей жаром печи и при щедро освещавших комнату сальных свечах, мы вели длинные, задушевные беседы.

– Величие русского государя, – разглагольствовал князь, – не знает сравнения. Его двор великолепен. Владения его обширны.

Я позволил себе возразить ему.

– Видите ли, князь, – скромно проговорил я, – не смею сомневаться в величии русского императора. Но я, сказать по правде, был еще более могущественным владыкой, чем Московский царь. Правда, владения мои были не столь велики. А подданных еще меньше.

Князь внимательно, без улыбки, слушал меня, не понимая, шучу ли я или нет.

Я продолжал, как ни в чем не бывало:

– Во-первых, я мог распоряжаться жизнью и смертью каждого из моих подданных. Однако никто из них не только не выражал неудовольствия моим правлением, но и готов был сражаться за меня до последней капли крови. Во-вторых, все земли моего царства безраздельно принадлежали мне. А сам я был окружен безраздельной и преданной любовью.

– Да, пожалуй, вы правы, – покачал головой князь. – Вы и впрямь по всем превосходите Московского государя. Он властитель, но не тиран.

И он опасливо отодвинулся от меня. Видя его смятение, я не выдержал, расхохотался и рассказал ему обо всех своих приключениях на необитаемом острове. Когда его сиятельство услышал, что моими подданными были дикарь, попугай и собака, он рассмеялся от души и долго не мог остановиться.

– Простите меня, – проговорил он. – Но я подумал, что передо мной сидит сумасшедший!

Тут уж и я посмеялся вволю.

Кстати, я спросил князя, правда ли, что граница между Европой и Азией проходит здесь, по реке Енисей?

– Какой невежда вам это сказал? – возмутился князь. – Давно уже известно, что разделяет два континента река Кама. И первый европейский город, который попадется вам по пути, стоящий на берегу Камы, зовется Соликамск.

Его сиятельство лишний раз подтвердил, что русские аристократы люди весьма просвещенные.

Наступил первый весенний месяц – март. Однако сибирская зима и не думала уходить. Снег все так же слепил глаза, а ветер истово дул вдоль улиц, сдувая верхушки сугробов и шурша поземкой по протоптанным тропинкам. И все же мы стали готовиться к отъезду, намереваясь, конечно, скользить по заснеженным дорогам на санях.

Зная, что корабли начинают приходить в Архангельск не раньше мая или июня, я не очень спешил. А навигация в русских северных портах не прекращается до самого августа. Опоздать было невозможно.

В Москву или Архангельск отправляется множество сибирских купцов с запасами собольих и лисьих мехов. Назад они повезут товары, необходимые для здешних краев. Итак, мы стали понемногу снаряжаться в дорогу. Я давно уже лелеял мысль устроить побег моему новому другу – любезному князю. С тем и пришел к нему.