Шрифт:
Лучше уж молчать…
Тишина показалась оглушающей. Вера закрыла глаза, ожидая, что ментор растворится в ночи потоком прохладного ветра, но Педру продолжал сидеть неподвижно. Только стал снова перебирать струны, отодвигая нависшее молчание.
— Вы забываетесь, — тихо предупредил он.
— И за это вы сожрете мое сердце?
— Нет, — он улыбнулся. Вера не видела его лица, но знала, что ментор улыбнулся. Как же странно все-таки ощущается глубина сплетения. — Это было бы крайне неприлично с моей стороны. Ведь вы тогда не сможете подготовиться к экзаменам…
— Ох, ментор, — Вера вздохнула с облегчением и засмеялась, смахивая слезы. — Для вас вообще есть что-то более важное, чем уроки и экзамены?
— Конечно, — он наконец посмотрел на девушку. — Ваша жизнь.
И снова сердце пропустило удар. Педру покачал головой:
— Идите спать, сеньора. Уже поздняя ночь, и эта прогулка не станет оправданием, если вы проспите зачет по заклятиям.
Он поднялся и закинул гитару на плечо.
— Проводить вас до республики?
— Да. И знаете… — Вера тоже встала и пошла к воротам. — Я буду очень скучать по этим прогулкам. И по вашим песням.
Мелодия была едва слышна. Мучительное томление, скрытое в стуке сердца, как принятие поражения. Игривый перебор — признание. Невесомая, тихая музыка. На грани восприятия. Вера открыла глаза.
Педру не отреагировал на пробуждение. Он сидел на подоконнике с гитарой в руках, пальцы двигались, но словно не касались струн. Ментор умудрялся извлекать из инструмента такой нежный звук, какой, казалось, невозможно получить в принципе. И смотрел на ясное ночное небо за окном.
Зеленая рубашка нараспашку, спасибо, что не намотана на пояс в дань прошлому. Вера попыталась пошевелиться, хотя вставать с кровати решительно не хотелось. Просто лежать и смотреть на него, и слушать, и радоваться.
Она не помнила, чтобы накладывала швы.
Удивление все-таки вывело Педру из музыкального транса.
— То, что я не обладаю привычными для фамильяра навыками, не значит, что я не обучен спасать жизнь колдунам. Я ведь ментор.
— Пойш… — Вера села, стараясь не опираться на руку. — Вы меня не сожрали. И не ушли…
— Уйти после всего произошедшего и даже не объясниться, не поговорить? — лукаво улыбнулся Педру, глядя на девушку из-под ресниц. — Сеньора, за кого вы меня принимаете?
— Вам все еще не понравится мой ответ… Но я рада, что вы здесь… — Она встала и оглядела незнакомую комнату. Обставлена в соответствии с самыми модными и современными тенденциями, но без перебора. Удобный письменный стол, минималистичная однотонная мебель. Разные варианты освещения. Центральная люстра темнеет невзрачным пятном на потолке, отдавая комнату в полумрак боковых маленьких торшеров и настольной лампы. — Кстати, где «здесь»?
— Мы в Москве. Это одна из командировочных квартир, которые Академия Коимбры приобрела для своих ученых, работающих в МИПе и в… других местах. Сюда часто наведываются мои подчиненные, но сейчас она пустует. Здесь хороший вид. — Ментор убрал гитару и снова посмотрел за окно.
«Вид… вам сейчас плевать на вид, ментор».
Педру развернулся и прислонился спиной к стеклу.
Вера подошла к бештафере, подставляя лицо и шею под протянутые руки. С одной только мыслью: пусть ночь не заканчивается. Не наступает рассвет. Хотелось остановить планету, чтобы навсегда забыть о мире, существующем за окнами. Остаться в этих коротких мгновениях абсолютного единства и счастья. Раствориться в наполняющей силе. В одном бесконечном «люблю».
Прикосновение горячих губ, привлекающие к себе руки, прочесывающие по голове пальцы, путающиеся в волосах. Она и представить не могла, как же на самом деле сладко чувствовать рядом его бьющееся сердце. Отзываться на каждый вдох ответным порывом, давая волю давно тлеющей страсти. Поддаваясь соблазну и не желая останавливаться и отступать. Бушующая, неудержимая буря из воды и ветра. Связь, сплетенная накрепко, сросшаяся на крови, объединяющая настолько, что ближе уже просто нельзя, невозможно. Но она все равно шла, звала, и он откликался. Не обнажая клыков, не показывая, насколько приходится сдерживаться. Сколько в нем сейчас силы, разбуженной ритуалом и кровью? Часть энергии Педру убил на петляющий полет в холодной мокрой высоте, специально, продумано. И, вполне возможно, внезапно чистое небо над Москвой — не каприз погоды. Наверное, это был прекрасный полет. Вера мало что запомнила, пьяная от чужой силы и пропитанной связью эйфории.
Может, не такие уж они и разные?.. Глупые, странные, мечтающие о единстве существа. Неспособные найти между друг другом самое важное — понимание. Пожалуй, мама была права, даже если цена за эту ночь окажется так непомерно высока, что ломка разорвет сердце Веры в клочья… Она и тогда не будет жалеть.
А Педру не врал о своем мастерстве в любовном притворстве. Даже простой поцелуй он превращал в такое произведение искусства, что ни одна девушка в мире, оказавшись в его руках, не подумала бы, что перед ней бесчувственный, расчетливый бештафера. Нет. Вообще ни о чем не подумала бы.