Девушка быстро вернулась в свою комнату, заперла дверь, бросила добытые конспекты на стол, а сама упала на кровать, позволяя себе немного расслабиться и привыкнуть к новому мироощущению. Тяжелому и холодному. До ужаса одинокому и печальному.

Педру ушел в Пустошь, и связь, и так почти не ощутимая на огромном расстоянии, ожгла своим мнимым отсутствием. Вера сосредоточилась на единственной мысли, что все идет как надо и быстро закончится. Нужно просто подождать. Удивительно, как много могло сделать простое осознание безопасности. Понимание, что связь не разорвана, и знание, что отсутствие привычного ощущения — лишь следствие перехода через границу миров. Педру часто уходил на ту сторону. И Вера каждый раз это чувствовала, даже находясь в России. Прошел почти год с первой ужасной ломки, и за это время она научилась принимать и контролировать разрастающуюся в сердце бездну. Хотя правильнее сказать — игнорировать. Вера могла игнорировать желание вскрыть себе вены, завывая волком перед раскрученным алатырем, и даже сохранять видимость спокойствия, пусть и отдавая этому простому действию большую часть сил. Несколько часов. День. Но на вторые сутки ее начинало бить до истерики. Благо, допустимое время Педру рассчитал еще во время пребывания Веры в Коимбре. И дольше чем на день не уходил. Интересно, а дон Криштиану легче переносит эти походы? Или так же терпит ломку, сжав кулаки, ради возможности догнать и перегнать Россию в исследовании Пустоши? Педру никогда не говорил о ректоре или прежних своих королях. А на любые попытки узнать больше о его прямой связи рычал и говорил, что все работает как положено. Поэтому «не лезь, девочка!» Если что-то изменится или вызовет подозрения, он сообщит.

Собравшись с мыслями, Вера поднялась, взяла со стола тетради и стала разбирать записи, надеясь найти или свой конспект или хотя бы то, что Алиса с него списала. До завтрака оставалось немного времени, и было просто необходимо сосредоточиться на учебе. Выкинуть из головы странное происшествие. Чародейка права: Кадуцей вытащит Алису. Ей ничего не угрожает под его крылом. Все хорошо. Все хорошо…

— Алиса, какого черта? — сдалась Вера и отбросила очередную тетрадь. — Ни за что не поверю, что ты могла бы убить ребенка… Алеши?

Вера подняла голову и уставилась в пространство широко распахнутыми глазами. А знает ли Алеша? Допустить мысль, что принципиальный и ответственный колдун позволит своей невесте пить снадобье, скрываясь от врачей и чародеев, было еще труднее, чем принять сам факт произошедшего.

Пожалуй, разговор с друзьями откладывать не стоит. Только как теперь говорить? С чего начать? Что же случилось на самом деле? Почему?

— Что же ты наделала, глупая девочка…

Вера подняла упавшую тетрадь, часть страниц смялась из-за ее неосторожности. Девушка принялась их расправлять. Один лист как-то слишком легко сдвинулся в сторону и отделился от переплета. Чуть более плотный и желтоватый, он явно был не из этой тетради. И Вера не обратила бы на него внимания, если бы не колдовские знаки, начерченные в углу.

Такие знакомые и… неожиданные для колдуньи, которая не училась в Коимбре. Вера развернула лист и пробежала глазами по строчкам. Латынь вместо привычных греческих букв и португальские знаки. Какое-то заклятие, но без пояснений, только короткие рваные инструкции, как если бы студент писал шпаргалку перед практикой. Но в России не работают с латынью. Откуда у Алисы европейское заклятие? Алеша дал? Вера дважды прочитала описание довольно сложного ритуала, создающего артефакт. Внизу красивая и качественная картинка, набросанная той же ручкой, что и текст, изображала артефакт, похожий на яйцо с кучей мелких дырочек, и Вера видела подобное впервые, даже большинство знаков и слов оказались не знакомы. Что ж… Нужно поговорить с Алешей, и срочно.

Столовая была полупустой. Час, отведенный на завтрак, подходил к концу, и большинство студентов-колдунов уже спешили на первые занятия, пока припозднившиеся чародеи и чародейки стояли у стойки и торопились получить порцию блинчиков, чашку кофе и последние спокойные пятнадцать минут перед длинным учебным днем.

Алеша сидел за столиком у окна и что-то писал. Один. Паша стоял в очереди за них двоих, и, судя по длинной веренице студентов, Вере хватит времени задать пару вопросов.

— Привет. — Она плюхнулась на стул почти с разбега и выдохнула как от сильного волнения: — Алиса в больнице.

— Что случилось? — Алеша резко поднял голову от тетради.

— Да там… поранилась сильно, крови много потеряла…

Вера наблюдала за реакцией парня. Удивится? Помчится в медкорпус? Забеспокоится? Алеша посмотрел на подругу долгим печальным взглядом и покачал головой:

— Нужно быть осторожнее, передай ей мои соболезнования.

Вера опешила:

— Передай? А ты, что же, не побежишь навещать любимую в больнице?

— Нет. Не думаю, что «любимая» будет мне рада.

— Та-ак, чего я не знаю?

— Не знаешь? Ну тогда не могу ничем помочь. — Алеша резко захлопнул тетрадь и стал собирать свои вещи со стола.

— Алеша!

— Что Алеша? Мне откуда знать, что у вас, женщин, в башке происходит?!

— Ого…

Видеть Алешу злым или раздраженным приходилось не часто. Обычно он держался с самым благородным видом, на который только способен молодой человек в его положении. Этого требовали статус и ожидания, но порой в речи его сквозила стальная жесткость, способная легко перерасти в озлобленность и жестокость, если дать ей волю. Но Алеша никогда не давал.

— Прости… — выдохнул он совершенно спокойно. — Она уже несколько месяцев обходит меня по широкой дуге. Мы даже не поговорили нормально… Я будто по тени ее должен догадаться, что все кончено. — Колдун провел рукой по лицу, собираясь с мыслями: — Ну вот скажи, я ее чем-то обидел? Или она так на поездку взъелась? Год быть на расстоянии — для вас это, что, слишком долго и невыносимо?

Вера пожала плечами:

— Прости… я даже не заметила, что у вас что-то не так…

— А как бы ты заметила? — горько усмехнулся колдун. — Учимся мы отдельно, в библиотеке об уроках говорим, и то, когда в последний раз собирались?.. Да и у тебя явно мысли своим заняты… Ты… как будто не вся из Коимбры вернулась… Изменилась очень…