— Что они от тебя хотели?

Я попытался отвернуться, чтобы выиграть время и немного подумать. Что ответить брату? Сказать про яд?

— Ган, — Геб обошёл меня, взял за руку. — Я знаю, что ты тусы тусил с этими отморозками. Но я тебя предупреждать предупреждал.

Он изучающе посмотрел мне в глаза.

— Задолжал им?

Я всё ещё не мог решить, как поступить.

— Сколько?

— Походу… — я чуть помялся, — жизнь.

— Чего?!

Глаза Геба едва не выскочили из орбит.

Я пожал плечами. Решение принято, значит, скрывать что-то бессмысленно. Поможет мне брат или нет, но есть шанс хоть что-то выяснить.

И я рассказал всё, что знал сам. Ладно, не всё, а только то, что касалось яда.

Геб молчал минут пять.

— Эй, — я мягко толкнул его в плечо. — Знаю, что накосячил. Просто подскажи…

— Накосячил?! — перебил меня Геб. Он явно злился. — Накосячил — это вышел за пределы защиты защитной зоны. Накосячил — это выпил больше, чем мог заплатить. Это подставил отца, мать и брата, когда пообещал, что перестанешь торги торговать ворованными Эликсирами, а сам дела делал каждый день! Понимать понимаешь, что значит накосячил?!

Геб как-то странно задваивал слова, наверное, сильно нервничал.

Я выслушал его сумбурную отповедь и кивнул. Что тут скажешь? Я не помнил всех подробностей, но память Гана во мне и не подумала возмутиться. Видимо, всё это были проступки Гана.

— А теперь ты решил умереть жуткой смертью, передав этим уродам всё, что останется от твоего непутёвого тела? Что они тебе пообещали?

[время до смерти организма 8 минут]

Неожиданно промелькнуло в голове.

Чёрт! Долго же я ходил. Времени почти не оставалось, и тут память Гана выдала мне информацию.

Значит, в критические моменты помогаем?

Я и опомниться не успел, как губы произнесли сами собой:

— Простить все долги семьи.

Геб зарычал и замахнулся.

Я буквально почувствовал, как он колеблется. Он хотел ударить меня, но не стал. Сопротивлялся бы я? Наверное. Но много ли мог хиляк против Стража?

Но Геб вдруг шагнул ко мне и обнял.

— Прости, брат. Я… я не знал. — он постоял и помолчал пару секунд. Потом вдруг его мышцы окрепли, я ощутил, как руки напряглись, а спина выпрямилась, словно он собрался и принял какое-то решение. — Но ты не имел права так поступать! Родители отдали всё, чтобы мы могли жизни жить дальше! Не тебе решать, как отдавать долги. Я старший, и я решу!

— У тебя смертельная болезнь! — память Гана рвалась из меня, как воздух из кипящего чайника. Удержаться я не мог. И в том, что говорил, был уверен.

— Не твоё дело! Я…

— Что я?! Ты Страж, и только это не даёт права вышвырнуть нас из деревни! Не станет тебя, и меня никто не пощадит. Я здесь лишний! Корм для тварей из Леса! Лишённый духовного корня — прокажённый!

Я знал, что был прав. Но на этом поток сознания Гана прекратился.

Значит, брат при смерти, а мне нечего делать в деревне. Точнее, Гану нечего было делать. А у меня духовный корень был. И, похоже, это всё меняло. Вот только я через несколько минут откину копыта, а Геб умрёт от какой-то смертельной болезни.

— Идём.

Геб взял меня под руку и отвёл с центра улицы.

Под ногами шуршала сухая земля, в воздухе, буквально в метре от меня, кружили крохотные жёлтые пылинки, а я никак не мог добраться до них, чтобы убедиться, что я прав насчёт своих новых способностей. Но сейчас мне нужно было переговорить с братом. Я должен был понять, что здесь вообще происходит. Нет! Не так! Главное сейчас — выжить! Не сдохнуть!

Я вдруг до боли в печёнках захотел остаться в живых. Не дать этим уродам получить то, что они хотели.

Геб тащил меня за собой, пока мы не дошли до низкого навеса, стоящего у какого-то дома. Под мягкой крышей из сухих веток расположился столик и две лавки. Но не похоже, чтобы тут подавали чай.

— Садись и рассказывай, — велел Геб.

[время до смерти организма 6 минут]

С одной стороны, я понимал, что вот-вот умру, а с другой… острое ощущение, что только Геб может мне сейчас помочь. Или… я сам пойду и вышибу всё дерьмо из долбаного лекаря! Человек умереть может, а он, видите ли, не собирается больше давать эликсиры под честное слово!

Ярость вспыхнула во мне, заставив гореть щёки. Я отодвинул Геба в сторону, поискал глазами что-нибудь потяжелее, но ничего не нашёл. Как собираюсь вышибать дерьмо из Сотара тонюсенькими ручонками, я не представлял, но намерения мои были чёткими. Прийти, заявить, вышибить, если понадобится.

Вот только я не подумал, что яд ослабил мой организм так сильно. Ноги подкосились, я едва не упал. Геб подхватил меня под руки, строго посмотрел в глаза: мол, куда собрался, и усадил обратно.

— Просто рассказывай! Сил в тебе уже совсем не осталось.