Грейс согласилась. И вот она была здесь, с Хэдли и детьми, пока он вел машину Тони по двухполосному шоссе, которое тянется через Небраску, Южную и Северную Дакоту до Канады.

Он не заедет так далеко. Бензин у машины кончится где-то в Южной Дакоте, но остается только надеяться, что это даст Грейс и детям достаточно времени, чтобы сесть в самолет до Лондона, а Хэдли сбежать подальше от Маккука.

Незаконная тонировка окон Тони (которые были настолько темными, что сквозь них ничего не было видно) вкупе с дождем, который обещали на сегодняшнее утро, должны были помешать понять, что за рулем вместо нее находится мужчина и что он один. Она рассчитывала на это, а также на то, что внимание средств массовой информации будет сдерживать агентов ФБР. Если они думают, что есть хоть малейшая вероятность того, что в машине находятся дети, они будут осторожны, а Джимми будет вести машину очень аккуратно. Его цель – затянуть поездку как можно дольше. «Приятная долгая экскурсия по стране», – так он выразился.

Через пятнадцать минут после того, как беглецы покинули элеваторы, они вернулись в город и припарковались перед железнодорожной станцией «Amtrak». Время было расписано до минуты. Поезд в Омаху уже стоял на путях и должен был отправиться через десять минут.

Хэдли крепко обняла Мэтти.

– Я люблю тебя, – прохрипела она сдавленно.

Мэтти отстранилась.

– У нас все будет хорошо, – заверила ее она.

Хэдли удалось кивнуть. Мэтти прижалась к маме, и Грейс видела, как она борется, чтобы сдержать слезы в глазах, она сказала:

– Спасибо тебе… Ну знаешь… За то, что ты сделала… За все. Ты была великолепна.

Грейс заметила, какое влияние эти слова оказали на Хэдли, ее глаза остекленели, пока она изучала свою дочь, возможно, в последний раз за долгое время. Она положила руку на щеку Мэтти.

– Будь хорошей девочкой.

– Но не слишком, – криво улыбнулась Мэтти и храбро повернулась к поезду, а Скиппер, не подозревая о важности момента, бросился за ней.

– Хочешь, я его верну? – предложила Грейс.

Хэдли покачала головой.

– Пусть бежит. Пока Мэтти с ним, все будет в порядке.

– Ты уверена в этом? – спросила Грейс, провожая их взглядом.

Вместо ответа Хэдли сказала:

– Слушай Мэтти, когда дело доходит до Скиппера. Она знает, что ему нужно: его проблемы со здоровьем, аллергии, состояние сердца. Она сможет помочь, но все равно лучше отвести его к врачу, когда вы освоитесь. Она хорошая девочка, хорошая старшая сестра, но не позволяй ей скатиться в материнство. Она так делает иногда, думает, что это она мама Скиппера, и использует ребенка как предлог, чтобы не заводить друзей.

Майлз оттолкнул Грейс от груди, словно пытаясь вырваться.

– Заставить ее не получится, – продолжила Хэдли, – но если ее подбодрить, то она сможет тебя удивить.

– Я буду иметь это в виду, – ответила Грейс, чувствуя ком в горле.

Майлз пинался сильнее, протестуя против того, что Скиппер и Мэтти оставили его позади. Хэдли сжала один из его маленьких кулачков и наклонилась, чтобы запечатлеть долгий поцелуй на его голове. Отступив назад, она посмотрела на Грейс и сказала:

– Ты справишься. Все будет хорошо.

Грейс посмотрела на Майлза, потом снова на Хэдли и тяжело вздохнула.

– Конечно справлюсь. Проще простого.

Губы Хэдли почти скривились.

– Ладно, не задирайся.

– Трое детей и я – международные беглецы, живущие под вымышленными именами в Лондоне… Конечно, я справлюсь. Без проблем. Я все поняла.

– И не забудь: еще один на подходе. – Хэдли кивнула на живот Грейс.

– Верно, – согласилась она. – И еще один на подходе. Проще простого.

Хэдли следила за тем, как поезд исчез в серой дымке, и какое-то время стояла безмолвно, вокруг нее кружился легкий туман. Только когда раздался свисток, возвещающий о прибытии нового поезда, она забралась обратно в машину, глаза ее были сухие, ее охватило странное умиротворение. Ее семья была вместе и в безопасности, поэтому она чувствовала себя спокойно, как никогда раньше.

По дороге из города она остановилась на почте. Опуская посылку в почтовый ящик, она надеялась, что жена Марка с уважением отнесется к ее желанию и сохранит это в тайне. Но если нет, то и ладно. Будь то, что будет. На нее напала странная апатия – беззаботная или беспечная, как будто все это уже не имело значения. Арест или свобода, у нее просто больше не было сил, чтобы думать об этом и переживать.

Пока она ехала, дождь плевал каплями на лобовое стекло, и она безмолвно молилась, чтобы он защитил Джимми. Дворники двигались туда-сюда, и она находила их ритм гипнотизирующим. Потерявшись в трансе, она еще раз мысленно поблагодарила Грейс за то, что та все за нее распланировала, и теперь можно было действовать на автопилоте.

Ее лодыжка отдавалась болью каждый раз, когда она нажимала педаль газа, но она не обращала на это внимания. Ее глаза бегали от дороги к спидометру и указателю уровня топлива, пока в ее мыслях проносилось: Джимми едет на север. Она едет на восток. Она будет на полпути к месту назначения, а дети и Грейс – в целости и сохранности в самолете, когда у Джимми кончится бензин.