Женщина, сидящая в нескольких креслах от них, взволнованно показала пальцем на телевизор, и Грейс снова переключила на него свое внимание. Диктор азиатского происхождения заполнила собой экран, заголовок под ней гласил: ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ! Затем камера показала вид с вертолета на погоню.

Машина остановилась, ее фары светили в дождь. Полицейские машины за ней тоже остановились, и Грейс смотрела, как люди вываливаются из своих машин, а полиция мчится, чтобы выстроиться в линию и сдержать их. Словно рой, они рвались вперед, пытаясь увидеть хоть что-то, и Грейс почувствовала, что тоже наклоняется вперед, практически отрываясь от своего сиденья.

По громкой связи объявили их рейс, и Скиппер, который внимательно отслеживал их самолет, вскочил на ноги.

– Это наш, – заявил он. – Один-один-пять-девять. Пойдем.

Грейс не двигалась, ее глаза были прикованы к сцене, происходящей над ней. По телевизору крупный мужчина в белой рубашке и коричневых брюках с высоким поясом шел без зонта к машине Тони. Несколько офицеров с оружием наготове последовали за ними.

Скиппер взял руку Грейс и дернул за нее.

– Траут, нам нужно идти.

Мэтти оттянула его прочь.

– Подожди, рядовой, – попросила она.

– Но они объявили наш рейс. Один-один-пять-девять. Это мы.

Водительская дверь машины Тони открылась, и через секунду вышел Джимми, подняв руки перед собой. Грейс почувствовала, как кровь застыла в жилах, когда она увидела лучи прожекторов, переключившиеся на него, его тело было освещено на фоне бушующей непогоды.

Майлз заерзал, и Грейс поняла, что слишком крепко сжимает его. Она ослабила хватку и сморщила нос.

– Траут, пошли, – позвал ее Скиппер, когда по громкой связи объявили, что пассажиры ее рейса могут пройти на посадку.

Крупный мужчина в слишком высоких брюках прошел мимо Джимми и наклонился, чтобы заглянуть внутрь машины, а потом выпрямился и ударил кулаком по крыше.

Скиппер оторвался от Мэтти, снова схватив Грейс за руку и потянул ее.

– Траут, пошли.

Ее глаза все еще были прикованы к экрану, но она позволила ему утянуть ее по направлению к выходу на посадку. Последнее, что она увидела, – это был Джимми, которого вели к ожидавшим его машинам, репортерам и толпе. Он повернулся лицом к камере, и тонкая улыбка мелькнула на его лице, когда глаза посмотрели прямо на нее.

Несмотря на прошедший дождь, ночь была ясная и относительно теплая. Несколько одиноких облаков плыли по полуночному небу, за ними ярко сияли звезды. Сиденье Хэдли было откинуто назад, под таким углом, что она видела только небо. Она долго смотрела на Орион – единственное известное ей созвездие. Она узнала о нем во время практики, которую проходила с классом Скиппера в прошлом году, и была удивлена, услышав, что три яркие звезды подряд, которые она всегда считала частью Большой Медведицы, принадлежали совсем другому созвездию и что она всю жизнь ошибалась.

Время проходило в тишине, если не считать проехавшего мимо нее на запад большого грузовика или уханья ночной птицы – совы или, может быть, летучей мыши. Мысли ее блуждали, и она периодически проваливалась в сон, хотя в основном бодрствовала, ее эмоции колебались между ненавистью и любовью к тем событиям, которые привели ее к новому этапу жизни. Она подумала о том, как сильно она ненавидела Фрэнка и как сильно полюбила Грейс, Майлза и Джимми.

Ты была великолепна! Слова Мэтти раздавались у нее в голове, и каждый раз, когда она думала о них, глубокая печаль душила ее и мешала дышать. Как она позволила себе так привязаться к ним и почему это длилось так долго?

Пффф. Фрэнк даже не отреагировал, когда нажал на курок, его лицо было таким пустым, как будто Марк был не более чем раздражающим комаром, жужжащим вокруг его головы. И это человек, за которого она вышла замуж, которому она позволяла воспитывать своих детей!

Она закурила уже третью за ночь сигарету и опустила окно, чтобы дым не наполнял машину. Докурив, она включила радио, которое тут же начало извергать все новые сведения о Джимми. Публика не могла им налюбоваться: его жертвой, его возвращением из Афганистана, чтобы спасти жену и сына… и тем, что он скоро снова должен был стать отцом. Она улыбнулась, когда узнала об этом новом пикантном факте, осознавая, что, несмотря ни на что, Джимми не смог не похвастаться своей семьей.

Когда ее веки отяжелели, она выключила новости, закрыла окно и попыталась отдохнуть. Время текло медленно, минуты тикали, как часы, пока, наконец, не наступил рассвет, а ее лодыжка не окрепла настолько, чтобы она могла продолжать путь.

Вчерашняя буря осталась лишь в воспоминаниях, а утреннее небо было безоблачным. Ей было интересно, как там Грейс, Мэтти, Скиппер и Майлз. Она представила их в Лондоне: Мэтти тащит за собой Скиппера, который, пошатываясь, плетется сзади с широко раскрытыми от удивления глазами, а Майлз брыкается и бормочет, взволнованный всей этой суматохой.