— Из тех самых Тальхаймов? — приподнимает бровь молодчик, впрочем, скорее наигранно, чем всерьез. Всерьез же он улыбается Кристине, выражая восхищение ее красотой и благородством. Лео думает, что бы именно сделал Альвизе на его месте? Кинулся бы в драку? Но за плечами у этого Ференца Ладани — десяток вооруженных всадников, а за его спиной — две телеги с ранеными, Лудо с Йоханом и еще пара парней из десятка Мартена.

— Из тех самых. — подтверждает Лео. Альвизе всегда гордился своим «урожденный де Маркетти», как будто это его собственная заслуга, а не то, что его мамочка от графа ребенка нагуляла. Попробовал бы кто-то ему такое в лицо сказать…

— Далеко ли следует благородная дейна? — щёголь одним махом выключил его из беседы, обращаясь напрямую к Кристине: — в наше время дороги не самое безопасное место, пошаливают разбойнички, да и дезертиров полно. Вам повезло что не наткнулись на остатки разбитой армии Арнульфа… они в округе где-то прячутся.

— Какой ужас! — моргнула Кристина: — Эрлен, дорогой, ты слышишь?! А я говорила, возьмем охрану нормальную, с тем же капитаном поехали вместе, он же предлагал!

— Такие услуги по нынешним временам дорого стоят. — откликается Лео, играя на публику: — и потом этот выскочка мне не понравился. Уж больно он… плотоядно на тебя посматривал. Упадок нравов в наше время нередок… — быстрый и острый взгляд со стороны молодчика дал Лео понять, что он переигрывает. Если бы он сейчас стоял на земле, а этот — стоял бы рядом, то он знал бы как действовать. Скользнуть поближе, и дернуть за плечо на себя, одновременно уходя за него и в сторону, одним движением перерезая глотку… но он сейчас на лошади. И как поведет себя это проклятое животное он не знал. Никогда толком с ними управляться не умел… в том числе и это тоже выдавало в нем простолюдина. Альвизе вырос в седле, а он… сын плотника.

— Куда направляетесь? Что в телеге? — резко изменившийся тон молодчика и его сузившиеся глаза дали понять Лео что он все испортил. Но как?

Лео почувствовал, как по спине пробежал холодок. Что-то пошло не так. Что-то он сделал неправильно — слово, жест, взгляд. Но что именно?

— В монастырь Святой Агаты, — ответил он, стараясь держать голос ровным. — Везём больных родственников. Лихорадка, знаете ли. Очень заразная.

— Лихорадка, — повторил Ладани. Он чуть подался вперёд в седле, и Лео заметил, как его рука легла на эфес сабли. Не угрожающе — просто легла. Привычка. — А скажите мне, благородный виконт… вы себе случайно седло не натерли?

— Простите?

— Я спрашиваю, — Ладани улыбнулся шире, показав белые зубы, — давно ли вы верхом ездите? Потому что сидите вы… странно.

Кто-то из всадников за его спиной хмыкнул. Молодчик не сказал «как корова в седле держитесь», но все было понятно. И ведь Лео на самом деле ездил неплохо… как для сына плотника. Однако увиденный им книксен Кристины дал ему понять, что выдавать себя за аристократа — бесполезно. Это получится только если рядом с тобой те, кто аристократов толком и не видел. Получается, что Хельга всегда знала, что он — не из их числа? Он сглотнул. Чертова лошадь… интересно он успеет спешиться? А даже если успеет — они на тракте, спрятаться некуда, до леса бежать и бежать, а на равнине какой бы ты ни был — легкая кавалерия если не стопчет, то из луков расстреляет…

Лео краем глаза видел, как они перестраиваются — медленно, незаметно, но перестраиваются. Двое отъехали чуть в сторону, отрезая путь назад. Ещё двое подались вперёд, к телегам.

— Мой муж получил травму в детстве, — голос Кристины был спокоен, почти скучающ. — Упал с лошади, повредил спину. С тех пор ездит… не так ловко, как хотелось бы. Это семейная тайна, корнет. Я была бы признательна, если бы вы не распространялись.

Ладани перевёл взгляд на неё. Медленно, оценивающе.

— Семейная тайна, — повторил он. — Конечно, дейна. Конечно.

Он не поверил. Лео видел это в его глазах — весёлых, цепких, опасных. Мальчишка-корнет был не так прост, как казался. Или, может быть, именно такими и становятся те, кто выживает в «Алых Клинках» достаточно долго, чтобы получить чёрные перья на кивер.

— Телеги, — сказал Ладани, не отрывая взгляда от Кристины. — Янош, Петер — проверьте телеги.

Двое всадников спешились. Лео слышал, как скрипнула кожа сёдел, как звякнули сабли о стремена. Шаги по пыльной дороге — неторопливые, уверенные.

— Это возмутительно! — Кристина вскинула подбородок. — Мы — благородные путешественники, а не какие-то бродяги! Я буду жаловаться…

— Кому? — Ладани рассмеялся. — Арнульфу? Боюсь, он сейчас несколько занят, дейна. Бежит в сторону Вальденхайма, если наши разведчики не врут. А может, уже и не бежит… — он подмигнул ей. — Война, знаете ли. Всякое случается.

Шаги приближались к телеге. Лео видел, как Лудо напрягся, как его рука дёрнулась к поясу — туда, где раньше висел меч, а теперь ничего не было. Йохан стоял неподвижно, бледный, с расширенными глазами.

— Эй, тут парусина какая-то… — голос одного из всадников.

— Так сдёрни её, — откликнулся Ладани, не оборачиваясь. Он смотрел на Лео. Смотрел и улыбался.

Время замедлилось. Лео чувствовал, как бьётся сердце — гулко, тяжело. Чувствовал вес ножа на поясе — маленького, незаметного, бесполезного против десятка сабель. Чувствовал, как Кристина рядом с ним едва заметно шевельнула пальцами — пережжённые каналы или нет, но она готовилась к бою.

Который они не могли выиграть.

Парусина зашуршала. Сейчас они увидят Мартена. Увидят парнишку со сломанными ногами. Увидят обожжённую магессу в бинтах. И тогда…