Мой клинок обвёл обширную область зелёных долин, зажатых между двумя морскими заливами.

— Одиннадцать лет назад эти земли населяли крестьяне-блотунийцы. Это такой народ людей. Они возделывали поля, пасли скот и жили в достатке. Но потом к власти в регионе пришёл герцог Ирзиф, наместник короля Бруосакса. Он обложил их непомерными налогами. Забирал три четверти урожая, отнимал скот. Люди голодали. И в конце концов, они подняли восстание. А герцог его подавил. Но когда войска герцога закончили вешать крестьян и отнимать у них остатки провизии, когда они вернулись в казармы, довольные что подавили волю упрямцев-блотунийцев, те снялись в полном составе с этой земли и ушли. Если интересно, они ушли в Озёрный край и живут там до сих пор.

Я говорил правду. Мои люди из Сводной роты, побывавшие в тех краях, собрали эту информацию.

— Земля пуста, там нет хозяина. Врать не буду, там не райский сад, где всё готово, — честно предупредил я. — За одиннадцать лет дома стали непригодны для жилья. Поля заросли бурьяном, стали лугами и равнинами, а пастбища превратились в дикие заросли кустарника. Однако потенциал этого места огромен. Почва плодородна. Леса кишат дичью. Реки полны рыбы. По долинам бродят стада диких быков и коз. Это местные дикие животные, которые перемешались с одичавшим скотом, брошенным теми самыми крестьянами. Их хватит, чтобы прокормить щедро ваш народ, пока вы не разведёте свои собственные стада.

Я рисовал перед ними картину. Картину будущего, основанную не на пустых обещаниях, а на фактах. Первоначальное недоверие сменялось задумчивостью. Они были охотниками и скотоводами, и они понимали, о чём я говорю.

— В предгорьях есть даже развалины древних крепостей. Их можно восстановить и сделать своими цитаделями. Это не просто место для выживания. Это место, где можно построить даже новый, процветающий орочий город.

— Звучит слишком хорошо, герцог, — раздался низкий голос Урзага, вождя Кровавого Клыка. Он стоял, скрестив мощные руки на груди. — Далёкие земли, богатые дичью. Но как нам туда добраться? Пешком через весь континент, где идёт война? Нас перебьют по дороге, как только твоя армия скроется за горизонтом. Люди не любят орков.

Это был самый важный и самый правильный вопрос. И у меня был на него ответ.

— Ты прав, вождь Урзаг, — кивнул я, встречая его взгляд. — Пеший переход был бы самоубийством. Поэтому вы пойдёте другим путём.

Лезвие моего меча скользнуло по карте на юг, вдоль широкой синей ленты реки Мара.

— Вы спуститесь вдоль реки до самого побережья. До южных портовых городов. Прямо сейчас там нет власти бруосакцев. Знамя короля Вейрана рухнуло. Местные лорды либо убиты, либо в панике. Никому не будет до вас дела. Это окно возможностей, и оно не будет открыто вечно.

— И что мы будем делать в порту? — пророкотал другой вождь. — Попросим рыбаков перевезти нас через море? Люди разбегутся при одном нашем виде.

— Вам не придётся никого просить, — ответил я. — Во-первых, вам там помогут, в портах вас будут ждать корабли. А во-вторых, корабелы — это далеко не только люди и эльфы. Есть корабелы умарцы, ваши братья по крови, то есть орки.

Вожди непонимающе переглянулись.

— В этой войне вы сражались не одни, — пояснил я. — На стороне Маэна воюет армия принца Ги, умарская армия, южане из-за Зелёного океана. Вот и получается, что вы союзники Штатгала, они союзники Штатгаля, значит, не только братья по крови, но и по оружию. Такие суда будут брать на борт кланы из Леса Шершней и везти в Порт-Арми, в Газарию. Орки помогут оркам.

Орки молчали и слушали.

— Каждому из кланов, который выскажет желание на переезд, я могу дать денег в дорогу. И лучше вы возьмите эти деньги, чтобы клан в пути ни в чём не нуждался, чтобы вы не вступили в стычки, пытаясь украсть еду или совершили иной необдуманный поступок. Мой майор Мурранг выдаст желающим кланам деньги.

Орки переглянулись. Они уже не раз удивлялись тому, как я щедр и многие проблемы предпочитаю решать деньгами.

Ко мне наклонился Хайцгруг:

— Босс. Зная своих соплеменников… Многие возьмут денег, но не совершат переселение, обманут. Зачем такие траты?

— Друг-орк, — прошептал я в ответ. — Хрен с ними, с деньгами. Я понимаю, что многие подведут, зато те, кто захочет обрести новый дом, доберутся. Я не пожалею ни об одном потраченной на это марки и не попрошу назад.

Хайцгруг задумчиво кивнул.

Десятки глаз следили за нашим разговором, а кто-то быть может и слова услышал.

Я откашлялся:

— Орки! Я не приказываю вам уходить, я не вправе. Это ваш дом. Многие кланы прожили здесь сотни лет. Решение остаётся за вами. Каждый клан должен принять его самостоятельно. Но знайте: это хороший шанс и время возможностей. Пройдёт полгода или год, и война закончится. Лес Шершней снова будет в осаде среди людских земель.

Я закончил говорить. В зале стояла тишина, нарушаемая лишь негромкими разговорами вождей. Орки смотрели то на карту, то друг на друга, то на меня.

Старый Урзаг, медленно подошёл к карте. Его мозолистый палец с окаменевшим ногтем коснулся горного скопления «Быки». Он долго смотрел на него, а потом поднял на меня глаза. В них больше не было недоверия, а только задумчивость.

— Нам нужно время, чтобы подумать, Владыка Орды, — наконец произнёс он. И это прозвучало не как отговорка, а как реальная потребность обдумать сказанное. — Решение об исходе целого клана не принимается за один вечер.