Марк организовал всё грамотно, пленных вязали, валили на землю, ценности вытаскивали, как и оружие, которое представляло ценность, после чего казарму подпалил.

Марк вовсе не собирался занимать оборону, он почти сразу же поджёг и всё остальное поселение.

Вспыхнули десятки факелов, огонь жадно накинулся на сухие строения из дерева. Температура воздуха стремительно поползла вверх. Одновременно с этим десяток лужёных глоток издал леденящий душу первобытный вой.

Бойцы ритмично стучали мечами по ростовым щитам, выдвинувшись в сторону вырубки.

Когда-то давно вырубка начиналась прямо на границе поселения, но, поскольку лес рубили и рубили, вырубка отодвинулась на несколько миль в глубину острова и сейчас большая часть, что лесорубов, что остатки охраны, были там, рассредоточенные по лесу.

Когда занялся пожар, сотни людей побежали в сторону посёлка и…

Мои воины преградили им дорогу, показывая, что пожар не был случайным.

Марк поймал с десяток лесорубов, но бойцы Штатгаля не спешили причинять им вред.

— Откуда сам? — прямо в лицо выкрикнул ближайшему орку Марк.

— Остров Свичень, клан Камнеголовых, зовут Пригган.

— Хочешь с нами драться или убежать? — прямо спросил Марк.

— Орки не бегут, — не очень-то уверенно ответил орк, боязливо оглянувшись на перекошенные рожи бойцов Штатгаля.

— Мы враги Фрея. Если вы хотите драться за него, выходите и сражайтесь. Если нет, бегите, мы сейчас подпалим середину острова.

— Если подумать, мы тут тоже не больно-то жалуем нахального короля, — ответил орк. — Если отпустите, передам своим.

— Передавай. И крикни, что власти головорезов тут больше нет, мы выбили ваших стражей. Те, кто остались, могут нападать, мы готовы.

С примерно таким напутствием были отпущены пленные и…

Лесорубы не стали вступать в бой. Напротив, бригады брали топоры и разбегались на дальние края острова, а кто-то из них даже воспользовался суматохой и прирезал парочку охранников.

Ну, у них тут свои отношения, мы не лезем.

Марк исполнил обещание о поджоге леса на вырубке, обратил в костры десятки штабелей хвойных бревён и от них начал полыхать лес. Лес горел только в той части, где был высок, маловероятно, что остров выгорит весь. Однако пожар разгорелся и лесорубы не стали этому препятствовать, как не стали и тушить, а остатки охраны не поспешили нападать.

Никто даже не попытался организовать базовую оборону или схватиться за топоры. Инстинкт самосохранения намертво выключил любые зачатки логики. Толпа в животном ужасе ломанулась к дальним окраинам леса, кто-то сбежал к причалу, захватив шесть рыбацких лодок, на которых сейчас отчаянно работали веслами и уходили в открытое море.

Всего за полчаса центральная часть острова Лкесн полностью обезлюдела, а горящий посёлок был под контролем Штатгаля. Вражеская локация была зачищена.

Марк медленно шёл по опустевшему причалу, громко хрустя тяжёлыми сапогами по рассыпанной гальке. На самом конце длинного деревянного пирса обнаружился неучтённый сюрприз.

На волнах тяжело покачивались два массивных транспортных судна. Их необычайно глубокая осадка красноречиво говорила о максимальной загрузке трюмов. Палубы были доверху забиты отборным, идеально просушенным корабельным лесом. Готовый стратегический ресурс колоссальной ценности просто дожидался утренней отправки в столицу Морского Дракона. Добыть столько первоклассного стройматериала на территории Газарии было физически невозможно. Главный корабел Ибрагим продал бы собственную душу за подобную ценность для своих судов-катамаранов.

Офицер застыл перед деревянными гигантами. В его голове крутились мысли.

По базовому плану никаких кораблей не было. Базовый план предполагал захват острова, после чего сидение сутки на горящем острове и эвакуация через портал.

Сжечь судно врага означало в точности выполнить прямой приказ, буквально. Это гарантировало безопасность отряда и успешное, пусть и скучное, завершение миссии.

Но перед мысленным взором капитана Марка упрямо всплывало вечно саркастичное лицо их правителя, то есть — меня.

Как старший офицер, я методично и жёстко учил своих офицеров мыслить категориями эффективности и разумности.

В числе прочего, Штатгаль по возможности не уничтожал то, что можно было украсть и использовать против врага. Уничтожить подобный актив своими руками казалось настоящим преступлением против здравого смысла и логики выживания всей Газарии.

Дисциплина офицера армии отчаянно боролась с жадностью.

Сейчас Марк думал о том, что эти суда можно украсть, угнать. Однако угон чужого грузового флота являлся билетом в один конец. Попытка вывести перегруженные неповоротливые транспорты в открытое море грозила тотальной катастрофой. Тяжеловооружённые пехотинцы ничего не смыслили в сложной морской навигации, рисковали в первый же час напороться на острые рифы или попасться на глаза регулярным боевым патрулям Кольдера.