Граф Риттер, только что отбивший очередную атаку на свою баррикаду, сидел, прислонившись к стене, и пытался перевязать рану на плече. Адреналин отступал, оставляя после себя тошнотворную слабость и звон в ушах. Его люди, те немногие, что выжили, молча сидели рядом, их лица были чёрными от копоти, а в глазах застыла пустота. Они победили. На этот раз.

— Ещё одну такую победу мы не переживём, — пробормотал он, затягивая узел на повязке.

И в этот момент земля содрогнулась. Это было не похоже на взрыв рунической гранаты. Это был низкий, утробный гул, от которого, казалось, вибрировали сами кости. Граф поднял голову и увидел.

Небо над соседним кварталом, где держали оборону люди барона Штольца, вдруг начало светлеть. Но это был не свет рассвета. Это был больной, оранжево-багровый свет, словно там, за крышами, восходило новое, злое солнце. А затем на город обрушился огненный смерч.

Это была не бомбардировка, нечто иное, планомерное и жуткое. Сотни боевых магов Ратилье, работая как единый, слаженный механизм, создали гигантское, ревущее торнадо из чистого пламени. Оно катилось по нему, как огненный вал, пожирая всё на своём пути. Риттер с ужасом смотрел, как дома, которые ещё минуту назад были укрытиями, дотами, крепостями, просто исчезали. Не горели, не рушились, а именно исчезали. Каменные стены плавились и текли, как воск. Деревянные балки вспыхивали и обращались в пепел за долю секунды. Крики людей, запертых в этом аду, были слышны лишь мгновение, а затем их заглушал рёв огня.

— Боги… что это?.. — прошептал один из его гвардейцев, его лицо исказилось от ужаса.

Огненный вал двигался медленно, но неотвратимо, стирая с лица земли целый квартал. Он оставлял за собой абсолютно ровное, выжженное дочерна пространство, усеянное оплавленными камнями и кусками чего-то, что когда-то было людьми.

И из этого ада, из-за стены огня, начали выбегать люди. Обожжённые, в горящей одежде, с безумными от ужаса глазами. Это были остатки отрядов Штольца, те немногие, кому удалось выбраться из пекла. Они бежали, не разбирая дороги, спотыкаясь о тела своих товарищей, пытаясь спастись от огненной волны, которая неумолимо ползла за ними.

— Они нас выкуривают! — понял Риттер, и его сердце заледенело. — Они лишают нас укрытий!

И тут же он понял вторую, ещё более страшную часть этого плана. Как только выжившие выбегали на открытое, ещё не тронутое огнём пространство, с внешней стороны города, из темноты, начинали бить стрелы и болты. Стрелки Пятого корпуса, которых Ратилье держал в резерве, теперь получили идеальную мишень. Они методично, без спешки, расстреливали бегущих людей, как на охоте.

Защитники, лишённые своих укрытий, баррикад, узких переулков, оказались абсолютно беззащитны. Сражаться на открытых, разрушенных пространствах против превосходящих сил врага, под градом стрел, было чистым самоубийством.

— Отступаем! — заорал Риттер, понимая, что их позиция вот-вот окажется на пути огненного вала. — Отходим к ратуше! Быстро!

Они побежали, и этот бег под градом стрел, по улицам, заваленным телами и горящими обломками, был самым страшным, что Риттер испытывал в своей жизни. Он видел, как парень, бежавший рядом с ним, вдруг захрипел и упал, с торчащей из горла чёрной стрелой. Видел, как ещё один споткнулся и был мгновенно поглощён огнём.

Оборона города, такая стойкая и упорная всего час назад, начала трещать по швам. Ратилье изменил правила, перестал играть в городскую войну. Он просто уничтожал игровое поле вместе с фигурами.

На вершине центральной башни Мэри молча смотрела на тактическую карту. Её лицо было непроницаемым, но в глазах плескалась холодная ярость. Жёлтые иконки, обозначавшие её союзников, одна за другой гасли или в панике откатывались назад. Красное пятно, обозначавшее зону поражения, медленно, но неумолимо расползалось по карте, пожирая квартал за кварталом.

— Он изменил тактику, — констатировал Лаэрт, стоявший рядом. Его голос был спокоен, но даже он не мог скрыть напряжения. — Тупо сносит город.

— Я вижу, — коротко ответила Мэри. Она видела, как рушится её тщательно выстроенная система обороны, как её ловушки и огневые мешки просто перестают существовать, погребённые под тоннами расплавленного камня. Она чувствовала панику и отчаяние защитников, их боль и страх. Но она не могла остановить этот огненный каток. У неё просто не было сил, чтобы противостоять объединённой мощи боевых магов.

— Мы не можем их остановить, — сказал Лаэрт, словно прочитав её мысли. — Мы можем только отступать.

— Именно, — кивнула Мэри. Её пальцы забегали по карте, прокладывая новые маршруты отхода, создавая новые, временные рубежи обороны в тех кварталах, куда огонь ещё не добрался. Она сдавала город, медленно, неохотно, платя за каждый метр десятками жизней, но сдавала.

Она активировала канал связи с маркизом Удо.

— Маркиз, вы меня слышите?

— Слышу… — голос Удо был хриплым и надтреснутым. На заднем плане слышались крики и грохот рушащихся зданий. — Боги, что они творят… Они… они сжигают нас заживо!