— У меня просто не хватает времени, чтобы читать вымышленные истории. И, тем более, свою порцию мифов и легенд я получил еще в детстве.

— Это не миф. Это проза. Здесь рассказывается про известного художника, который увлекся молодой натурщицей, но она не ответила ему взаимностью. В итоге разбитое сердце столкнуло художника на кривую дорожку. Он начал злоупотреблять Ангельской Пылью, алкоголем, вести разгульный образ жизни и разругался буквально со всеми друзьями и семьей.

— И в чем интерес читать такое?

— Не знаю, дорогой. Тут это все подается как приключение. Главный герой очень харизматичен. И все ощущается как борьба с внутренними демонами. А еще тут красиво описываются… горизонтальные отношения и… когда читаешь о чем-то таком нехорошем, то в голове все выглядит так, будто нехорошее есть только в книгах и газетах, а в реальном мире нет.

…

— Книга, кстати, почти автобиографическая. Вся столица знает про похождения автора. Тот целых полгода снимал комнату в Черном Лотосе, а еще был задержан голышом на Бальеро. Сбежал из спальни жены большого чиновника."

Точно! Ардан вспомнил, где слышал фамилию. Вернее даже не слышал, а видел. На обложке книги, которую Тесс читала во время их путешествия в Шамтур.

— Представь, что будет, если он про нас расскажет в своих кругах?! — карие глаза Бажена уже пылали не столько азартом, сколько воображаемыми эксами.

Наверное именно то, что Иорский-младший видел в аптеке исключительно коммерческое предприятие для извлечения собственной прибыли и позволяло их предприятию постепенно расти и развиваться.

— Новые проблемы? — упадническим тоном предположил Ардан, провожая взглядом уже почти скрывшийся из виду кортеж.

— А более оптимистично нельзя, дознавательская ты морда? — воскликнул Бажен и, ненадолго скрывшись в подсобке, вернулся в зал уже без пальто и посоха. — Нам только такой рекламы и не хватало!

— Прозвучало сейчас крайне двусмысленно, Бажен.

— Да ну тебя, — отмахнулся Иорский и, подняв фальшь-крышку, встал за прилавок. — Чего тебя сегодня вообще сюда потянуло? Мы же наняли продавца.

— Хотел на Неспящей улице посмотреть всякое, а потом в голову взбрел один эксперимент и я завернул в лабораторию, — честно ответил Ардан.

Он сперва думал отправиться в Конюшни, но уже находился в нескольких минутах езды от района Первородных. А менять маршрут… он бы вылил еще пару тонн пота. Потому как каждый раз, когда оказывался за рулем, что теперь происходило с незавидной регулярностью, то орошал салон «Деркса» гектолитрами пота. Как кто-то мог получать удовольствие от вождения — все еще оставалось для Арда загадкой.

И, самое обидное, даже Аркар отказался выступать в роли подменного учителя, после того, как они вдвоем трижды едва не ухнули через ограду канала Маркова. Аркар заявил, что видит свою смерть, причем в далеком необозримом будущем, вовсе не на дне реки внутри железной коробки.

— А продавец где? — заозирался по сторонам Бажен.

Им удалось нанять студентку четвертого курса Императорской Малой Академии Наук — нечто вроде Большого, только для Незвездной науки. Но и там, разумеется, имелся свой Звездный факультет.

Девушка с платиновыми волосами, фарфоровой кожей, кукольным лицом, чуть косоглазая, с низким лбом и немного кривыми ногами, которые она скрывала, выбирая платья со складчатыми юбками. Уроженка первого поколения эмигрантов из Скальдавина. Она часто рассуждала, что скоро в Метрополию, учитывая результаты все того же Конгресса, хлынет целый поток новых приезжих из Скальдавина, Улджингуда и Улджингука. Слишком многие не хотели рисковать оказаться запертыми военной машиной недавно образованной Хартии Севера.

И не только запертыми…

— Отпустил, — спокойно ответил Арди.

Бажен как-то сразу поник.

— И зачем я тогда сюда так мчал, — вздохнул он и оперся на стеновую панель. — Давно хоть?

Ардан посмотрел на запястье.

— Пару часов как.

— А эксперимент?

— У нас закончились заготовки. Надо, все же, кого-то нанимать и…

— То есть ты еще и зря отпустил Хельгу? — перебил Бажен, словно его интересовала лишь часть фразы Арда.

Ардан тяжело вздохнул. Он прекрасно знал репутацию Бажена Иорского, который не только блистал в юридических делах, но и являлся законченным… поклонником женщин. Настолько, что большинство его бед начинались именно в чужих спальнях.