– В письме говорится о частной и конфиденциальной миссии, а поскольку дей всегда обсуждает со мной вопросы такого рода, возможно, если бы вы в общих чертах рассказали мне о ней, это сэкономило бы вам время и избавило от многих утомительных поездок. Боюсь, что у вас сегодня был тяжелый день.

– Разумеется. Но сначала позвольте мне вручить вам этот скромный знак моего личного уважения.

Он положил шкатулку так, чтобы до нее можно было дотянуться; визирь открыл ее, и выражение его лица изменилось; он осторожно вынул брошь и поднес ее к свету.

– О, что за камень! – воскликнул он. – Я никогда не видел ничего более совершенного. От всей души благодарю вас, любезный сэр. Я надену его на свой тюрбан в пятницу.

Стивен пробормотал подобающие случаю слова и, возвращаясь к их сегодняшней поездке, сказал, что, хотя физически она действительно была утомительной, но как натуралист-любитель он был вознагражден растениями, птицами и если не животными, то, по крайней мере, следами довольно крупных животных, которые он видел.

– Возможно, вы охотитесь, сэр?

– Да, сэр, в меру своих скромных возможностей.

– Я тоже, хотя это не идет ни в какое сравнение с мастерством его высочества, который, как вы, наверное, знаете, в настоящее время охотится на львов в долине Хадна. Но, возможно, когда мы обсудим этот вопрос и вы отдохнете, мы могли бы вместе поохотиться. Но теперь, сэр, – Он бросил последний взгляд на синий камень. – можем ли мы перейти к причине вашего присутствия – которому мы, безусловно, рады, – в этой глуши?

– Что ж, сэр, прежде всего, я должен сообщить вам, что британскому правительству стало известно о том, что несколько многочисленных шиитских конфедераций и братств на адриатическом и ионийском побережьях, а также в Сербии, поддерживающих Бонапарта, объединились, чтобы выступить на его стороне и сделать все возможное, чтобы предотвратить или хотя бы помешать соединению русской и австрийской армий, которые движутся на соединение с союзниками. Но для того, чтобы их вмешательство было эффективным, им нужно еще большее количество вооруженных людей; наемники хорошо вооружены, обучены и готовы на все, но они не будут действовать без оплаты. Повсюду в этой части света они искали очень крупную сумму денег, и, наконец, она была найдена. Марокканский правитель готов заплатить золотом за два месяца их работы, и совсем недавно из Дураццо в Алжир были отправлены гонцы с просьбой переправить это сокровище через море, чтобы они могли немедленно выступить в поход. Погода на море была такой, что они могли и не прибыть, но в любом случае правительство Его Британского Величества было бы очень огорчено, если бы этим людям была оказана какая-либо помощь.

Визирь смотрел на него с удивлением, хотя и благожелательно.

– Позвольте, мой дорогой сэр, – сказал он наконец. – человек вашего ума и проницательности не может верить этим диким россказням? Его высочество – очень ортодоксальный суннит, в то время как агитаторы в Герцеговине и других регионах, о которых я довольно часто слышал, – самые ярые шииты, и они обратились к печально известному шиитскому шейху в Марокко. Для них обратиться к такому дею-ортодоксу выходило бы за рамки разумного: это все равно, как группа кальвинистов просила бы помощи у Ватикана. Можно ли предположить, что наш дей стал бы поддерживать их, даже если бы он не ненавидел Бонапарта со времен его недостойного поведения в Яффо, Акко и Абукире и даже если бы он не восхищался королем Георгом, чей королевский флот недавно добился таких успехов в Адриатике, – королем, которому никто из алжирских правителей никогда добровольно не нанес бы оскорбление? Он и сам скажет вам об этом, когда вы его увидите; и я уверен, что его грубоватая, по-солдатски откровенная речь будет еще более убедительной, чем все, что я могу сказать. А сейчас позвольте мне заказать для вас успокаивающую ванну и вызвать моего личного массажиста, чтобы восстановить гибкость ваших конечностей; а потом, когда вы отдохнете, мы перекусим и отправимся на охоту. У меня есть два лондонских ружья, очень красивых, и здесь полно совсем не пуганных горлиц. А завтра рано утром я дам вам и вашему драгоману приличных лошадей и поручу вас одному из егерей дея, который отвезет вас по личной дороге его высочества через горы и лес на другой их стороне к реке Арпад, которая питает Шатт-эль-Хадна, показав вам всевозможные виды цветов, птиц, и зверей или их следы. Это большой охотничий заказник, куда обычные люди не допускаются без специального разрешения, а браконьеров сажают на кол. Последними дей посадил на кол пятерых юношей и одного гермафродита за один раз: он решил, что это послужит действенным предупреждением.

Рано утром Стивен и Амос Джейкоб отправились на юг через оазис, следуя по очень узким тропинкам между посевами (в основном ячмень и немного нута). Горлиц по-прежнему было много, но эта ночь выдалась на редкость дождливой, рассвет был туманным, и птицы предпочитали сидеть тихо, нахохлившись. Горлиц в этих местах действительно было в изобилии, а визирь и понятия не имел о стрельбе по летящим птицам, и как только Стивен это понял, он тоже стал ждать, когда какая-нибудь птица сядет на ветку, пристально разглядывая охотников.

Они попрощались довольно сердечно, хотя было еще очень рано и визирь выглядел уставшим (у него было три жены, а один претендент на высокий пост недавно прислал ему наложницу-черкешенку). Он сказал Стивену, что дал охотнику особые указания показывать им все, что может заинтересовать натуралиста, включая какой-то "львиный клуб", и попросил передать дею все возможные выражения его преданности.

Они ехали сквозь сырой утренний туман, Стивен и Джейкоб на сильных, выносливых, хотя и пожилых меринах, а молодой охотник – на отличном пони. В начале зарослей кустарника, которыми с поразительной внезапностью сменилась зелень оазиса, с тернового куста слетел воробей. Ибрагим развернул своего пони и закричал:

– Птица! Вон птица!

– Он говорит, что там птица, – сказал Джейкоб.

– Неразумно было бы ожидать, что ему будет известно, какие виды обитают как в Арклоу [78] , так и в Алжире, – сказал Стивен. – Может быть, вы попросите его указывать только на рептилий, четвероногих и их следы?

Джейкоб так и сделал, но очень деликатно, и не успели они отойти на десять минут от оазиса, как юный Ибрагим показал им следы нескольких шакалов, гиены и очень большой змеи, длиной примерно два метра.

– Я почти уверен, что это была ящеричная змея. У нас была одна такая дома, когда я был ребенком.

– И что, она действительно была ручной?

– Можно было сказать, что вас узнавала и проявляла некоторое терпение, но не более того.

Извилистая дорога становилась все круче, ведь ее изгибы были тщательно вырублены в скале и укреплены на обочинах; по мере того, как солнце поднималось все выше, люди и лошади уставали, и на одном из поворотов налево, на который указал Ибрагим, они были рады свернуть с пути к небольшой площадке, где один из этих удивительных источников в известняке вытекал из расщелины, образуя зеленую полосу вниз по склону на протяжении больше сотни метров. Когда они отдыхали, то увидели какого-то всадника, на очень хорошем коне, который приближался к тому месту, где они только что поднимались; и пока они смотрели на него, подкрепляясь финиками, то услышали стук копыт еще одной лошади по дороге откуда-то сверху. Два всадника миновали поворот почти в один и тот же момент; они приветствовали друг друга, но не остановились. Очевидно, это были посланники дея.