– Орлы?

– Разумеется, несколько видов.

– Медведи?

– Конечно.

– Кабаны?

– Этих, увы, даже слишком много.

– Обезьяны?

– Само собой.

– Скорпионы?

– Под каждым плоским камнем сидят.

– Где же находится дом господина? – спросил разгневанный проводник

– В Испании.

– А, Испания! Мой прапрапрадедушка был родом из Испании, из маленькой деревушки недалеко от Кордовы. У него было почти шестнадцать акров орошаемой земли и несколько финиковых пальм: просто рай.

– Да, там прекрасные места, – сказал Стивен. – а в самой Кордове до сих пор стоит мечеть Абд-ар-Рахмана [77] , подобной которой нет в западном мире.

– Завтра, сэр, – сказал гид, наклоняясь вперед и поворачиваясь, чтобы Джейкоб не заслонял от него собеседника. – я надеюсь показать вам льва или леопарда, а, может быть, с Божьего благословения, их обоих, или, по крайней мере, их следы у ручья Арпад, впадающего в Шатт, где, несомненно, сейчас располагается лагерь дея.

– Нам пора, – сказал Джейкоб. – Солнце уже близится к горам.

Они присоединились к остальным и, когда удалось преодолеть нежелание верблюдов вставать, двинулись дальше, следуя по довольно хорошо проторенной дороге вверх, через холодный перевал и вниз к полям Хадны, последней деревни перед оазисом, откуда было недалеко до Шатта и необитаемых просторов. Когда они добрались до нее, уже сгустились сумерки, и они едва заметили фигурку маленькой девочки в синих одеждах, которая ждала за колючей изгородью; но она их хорошо видела и, когда они вышли на прямую дорогу, позвала: "Сара!"

При этих словах высокий, тощий верблюд – на редкость уродливое, неуклюжее и сварливое создание, которое перенесло Стивена через широкий участок сланца и песка, – перешел на неуклюжий бег и, добежав до ребенка, склонил свою огромную голову, давая себя обнять. Верблюды были из этой деревни, и они отправились на свои обычные места еще до того, как их нехитрый груз был отвязан, а охрана и слуги установили палатки. Стивена и Джейкоба отвели в дом старосты, где их угостили кофе и печеньем, намазанным теплым медом, который, несмотря на все их усилия, иногда капал на красивые ковры, на которых они сидели.

Джейкоб чувствовал себя как дома: он говорил ровно столько, сколько требовалось, выпил нужное количество крошечных чашечек и раздал обычные маленькие подарки, а затем, благословив дом, покинул его в сопровождении Стивена. Когда они пересекали темный двор, направляясь к своей палатке, то не без удовольствия услышали вой гиены.

– Когда я был мальчиком, я часто им подражал, – сказал Джейкоб. – И иногда они отвечали.

Следующий день выдался тяжелым, им приходилось идти то вверх, то вниз, но подъемов было все больше, а местность становилась более пустынной и каменистой, и довольно часто они вели лошадей на поводу. Теперь здесь было больше незнакомых растений, включая один вид пырея, который Стивен не мог с уверенностью идентифицировать, несколько черепах и удивительное количество хищных птиц, сорокопутов и небольших соколов, почти по одному на каждый куст или дерево средней величины, хотя местность была исключительно пустынной.

На вершине одного голого холма, пока турки разводили костер для приготовления кофе, Стивен наблюдал за африканским вороном с коричневой шеей, который летел по бескрайнему ясному небу и все время кричал своим резким глубоким голосом, обращаясь к своему спутнику, находящемуся по меньшей мере в километре впереди.

– Вот птица, которую я всегда хотел увидеть, – сказал он проводнику. – птица, которой нет в Испании.

Проводник обрадовался даже больше, чем Стивен ожидал, и провел своих подопечных примерно пятьдесят метров по тропе до того места, где скала круто обрывалась, а тропинка вилась все ниже и ниже, к сухой долине с маленьким зеленым пятнышком в ней – оазисом, в котором был единственный источник и который никогда не разрастался. За сухой долиной снова начинался подъем, но дальше, слева, сияла прекрасная водная гладь озера Шатт-эль-Хадна, питаемого ручьем, который едва можно было разглядеть справа, среди гор.

– Прямо внизу, перед плоскогорьем, видите всадника? – спросил Стивен, доставая свою маленькую подзорную трубу. – Разве он не боится упасть?

– Это Хафиз на своей быстроногой кобыле, – сказал Джейкоб. – Я послал его вперед сообщить визирю о нашем прибытии, пока вы любовались своим вороном. В этих местах принято так делать.

– Что ж, храни его Бог, – сказал Стивен. – Я бы не стал скакать вниз по этому склону с такой скоростью, разве что на крылатом Пегасе.

– Я тут кое о чем подумал, – сказал Джейкоб метров через двести, когда дорога перестала быть такой тяжелой, а оазис был заметно ближе. – так вот, я подумал...

–... что мы теперь на известняковых почвах, ведь растительность изменилась – тимьян, совсем другой ладанник?

– Конечно. Но мне также пришло в голову, что мне лучше будет представиться обычным драгоманом. Поскольку визирь в совершенстве владеет французским, в моем присутствии нет необходимости, и вам будет легче достичь взаимопонимания, общаясь наедине. Как, уверен, вы уже заметили, человек, которому приходится общаться сразу с двумя собеседниками, находится в несколько невыгодном положении и чувствует, что должен как-то самоутвердиться. Я так одет, что меня можно принять за кого угодно. Сами вы лучше справитесь, особенно если заручитесь его благосклонностью с помощью броши для тюрбана с лазуритом, очень эффектным кабункулом с золотыми вкраплениями, который подарил мне двоюродный брат-каинит, торговец из Алжира, – у него лавка рядом с аптекой. Он сказал мне, что в свите визиря есть еще один каинит, из Бени-Мзаб, каллиграф; и это еще одна причина, по которой я предлагаю в данном случае побыть драгоманом, не более.