Они застали дея в довольно приподнятом настроении. Стивен поклонился и сказал:

– Я хотел бы передать приветствия и добрые пожелания правительства Его Британского Величества его высочеству Омару-паше.

Джейкоб перевел, но, по мнению Стивена, не совсем дословно, поскольку он несколько раз упомянул Бога. Омар встал, поклонился – они все поклонились, – и сказал, что он очень польщен дружеским посланием своего царственного кузена из Англии, первым, которое он получил от европейского правителя. Он пригласил их присесть и приказал принести кофе и кальян.

– Мне только что удалось собрать их, как полагается, – сказал он, заметив, что Стивен смотрит на пару прекрасных двуствольных нарезных ружей. – Я снял пластины, чтобы посмотреть на спусковой механизм, но потом долго не мог понять, как вернуть их и пружину на место. Однако, с Божьей помощью, мне это наконец удалось, ха-ха! Да будет благословенно Имя Господне.

Джейкоб произнес ритуальный ответ, а Стивен что-то пробормотал; паша выглядел таким довольным, что Стивен спросил, можно ли ему взглянуть на ближайшее ружье.

– Разумеется, – сказал дей, и передал ему ружье. Оно оказалось намного легче, чем ожидал Стивен, приложив его к плечу, – почти как крупнокалиберное ружье для охоты на уток или гусей. – Я вижу, вы умеете обращаться с оружием? – с улыбкой спросил дей.

– Конечно, сэр, – ответил Стивен. – Я подстрелил немало животных, отчасти на охоте, отчасти для изучения.

Принесли кофе и трубки, и после продолжительной паузы, во время которой они курили и пили, Стивен сказал:

– Я не думаю, что когда-либо пил кофе с таким удовольствием, но теперь, сэр, с вашего позволения, я передам вам послание, которое мне поручило министерство Его Величества. Нам стало известно, что несколько многочисленных шиитских братств и конфедераций вдоль побережья Адриатического и Ионического морей и в Сербии поддерживают Бонапарта...

– Бонапарт – собачий сын, – сказал дей, и его лицо потемнело от гнева и приняло очень злобный вид.

–... они объединились, чтобы выступить в его пользу, делая все, что в их силах... – продолжал Стивен, хотя и понимал, что потерял внимание дея и что начинает его раздражать.

– Должно быть, у вашего повелителя очень плохие советники, – сказал дей, когда Стивен закончил. – раз они могут поверить в это после того, как его флот так потрепал друзей Бонапарта в Адриатике. Я люблю британский военно-морской флот; я знавал сэра Смита [79] в Акко... но я предоставляю такие вопросы моему визирю: он разбирается в политике. А я разбираюсь в солдатах – солдатах и их судьбе. И я знаю, что Бонапарту суждено пасть. Есть ли хоть доля правды в этом предполагаемом заговоре и удастся ли он или нет, не имеет значения: Бонапарт должен пасть. Так суждено. Он вышел за рамки дозволенного, и поэтому он обязательно должен пасть. Это предначертано, – Он дернул головой и что-то пробормотал с крайне недовольным видом, но вскоре его взгляд снова упал на ружья, и с гораздо более дружелюбным выражением лица он сказал: – Так вы интересуетесь животными, сэр, охотой и изучением животных?

– Да, очень, сэр.

– Тогда хотели бы вы поохотиться со мной на льва? Завтра вечером я хочу устроить одному из них засаду.

– Я бы с превеликим удовольствием, сэр, но у меня нет охотничьего ружья.

– Что касается ружей, то вы можете выбрать любое из этих, а чтобы привыкнуть к нему, стреляйте хоть весь день напролет, – уверяю вас, в этом лагере нет недостатка в порохе и пулях. А вечером, когда ваше ружье еще не остынет, мы отправимся вдоль берега реки в окровавленных туфлях.

– Окровавленных туфлях, паша?

– Да, конечно, разве вы не знали, что кровь – свиней или оленей – отбивает запах человека? Мы пойдем вдоль берега, пока не окажемся под скалой ибн Хаукаля [80] : в нескольких метрах выше по склону есть углубление, называемое пещерой ибн Хаукаля, поскольку он некоторое время медитировал там во время своих путешествий. Там достаточно места для двоих человек, и оно скрыто высокой травой и растениями, свисающими сверху. Немного дальше вверх по течению, в похожей скале, есть гораздо более просторная и глубокая пещера, где этот лев, Махмуд, и его подруга выводят своих детенышей. Хотя львята уже довольно большие, он все еще кормит их и, конечно, свою львицу; и он часто спускается к ручью, к каким-нибудь кустам, разбросанным неподалеку от общего водопоя, и ждет там кабана, оленя или еще кого-нибудь, кто попадется, – в прошлом году он убил одного из моих людей, который ловил дикобразов. Я собираюсь дождаться, пока он пойдет по привычной дороге домой, так как он несет свою добычу, свесив ее с левой стороны. Поэтому есть возможность попасть ему под правое ухо и, возможно, убить первым же выстрелом. Даст Бог, луна осветит нам его во время выхода на охоту и возвращения.

– Да, будем надеяться, что так и случится.

– Так что, если к концу завтрашнего дня вы поймете, что ружье вас устраивает и если вы способны ждать в молчании, едва переводя дыхание, в течение получаса, а затем, возможно, еще столько же, пока он не вернется, давайте тянуть соломинки, кому стрелять первым.

Омар, с едва скрываемым удовольствием, вытянул длинную соломинку. Он сразу же начал показывать Стивену, как обращаться с ружьем, – незнакомым ему американским оружием, – и когда они вышли на открытое место, чтобы сначала сделать несколько пробных выстрелов в небо, а затем прицельно пострелять по свече, лев где-то внизу, возможно, на самом берегу озера, издал серию громких, кашляющих рыков, удивительно далеко разносившихся в тихом вечернем воздухе.

На следующее утро Стивен и Джейкоб, захватив с собой немного хлеба и баранины, провели большую часть времени на берегу Шатта, где Джейкоб дополнял базовые знания Стивена в арабском, берберском и турецком, а Стивен объяснял ему азы орнитологии, иллюстрируя это теми немногими видами птиц, которые можно было увидеть. Конечно, там были мириады великолепных фламинго, но очень мало других водных птиц, а редкие соколы или представители семейства воробьиных не задерживались достаточно долго, чтобы понаблюдать за ними вблизи. Однако фламинго сами по себе были настоящим праздником, и они смогли понаблюдать за ними во всем разнообразии их жизни: птицы кормились, чистились, поднимались огромными стаями без видимой причины, величественно кружились, снова опускались, разбрасывая брызги, а некоторые просто спокойно плавали. И в течение дня Амос Джейкоб подробно познакомился с грифами, обыкновенными и черными стервятниками, а также, возможно, они видели и ушастого грифа.