— Может, нам вообще не стоило сюда приезжать.

Ева не собиралась этого терпеть Только не сейчас.

— Может и не стоило.

— Послушай меня, юная леди, мы проделали весь этот путь, чтобы помочь…

— Я вас не просила.

Она действительно не просила. Более того — сказала им не приезжать. Она знала, что им всем нужно время, чтобы осознать случившееся, чтобы побыть втроём — только они, без посторонних. Но отец никогда не принимал отказ.

— Я не позволю тебе прятать голову в песок, пока жизни твоих дочек разваливаются на части, — сказал он.

Ева почувствовала, что в ней закипает злость.

— Ты думаешь, я их брошу в беде? Ничего подобного. Но это мой дом. Моя семья. Я разберусь с этим по-своему. И если тебя мои методы не устраивают, то, может, тебе действительно стоит уехать домой.

— То есть ты нас выгоняешь? — спросил отец, сощурившись от гнева.

— Я прошу вас принимать во внимание то, в каком мы сейчас состоянии.

На мгновение повисла тишина, а потом отец вылетел из комнаты, хлопнув дверью. Мама Дейва подошла к Еве и взяла её за руку.

— Не обращай на него внимания. Ты права. Нам не стоило приезжать, но я должна была снова увидеть нашу девочку. Я вернусь, когда вы разберётесь со всем этим. И послушай: я знаю, ты готова отдать девочкам всё, что у тебя есть, но позаботься и о себе.

Ева крепко обняла Меме.

— Ты тоже.

Меме развернулась и пошла наверх. Ева приготовилась к стычке с матерью, но та её удивила.

— Наши девочки вместе. Они в безопасности, и вы все вместе. Это главное. Я разберусь с твоим отцом. Этот старый осёл просто ненавидит ситуации, когда не может всё контролировать, — сказала она.

Ева слышала, как отец звонит своему турагенту и требует найти билеты на первый утренний рейс. Обычно Ева выступала в роли миротворца. Она ненавидела, когда отец расстраивался, и делала всё, чтобы исправить ситуацию. Но сегодня ей было наплевать на его чувства. Она была вымотана. Она опустилась на диван рядом с Эбби, понимая, что им нужно поговорить об Уэсе и о том, как та с ним обошлась.

Телевизор был включён, Эбби бессмысленно пялилась в экран, когда на нём вдруг появилась фотография шестнадцатилетних Лили и Эбби. Шёл сюжет о возвращении Лили домой. Ева глазам своим не поверила. Она потянулась к пульту.

— Выключи это.

Но Эбби отказалась и вместо этого прибавила громкость.

Теперь на весь огромный экран растянулась фотография Лили. Та самая чёртова фотография с поминальной службы, которую помог организовать Рик Хэнсон. А потом кадр сменился: Лили сегодня, когда она протягивала руку, чтобы забрать Скай у Уэса. Ева невольно подумала, что Лили выглядит одновременно как раненая птица и как могучая воительница. Когда камера переключилась на репортёра с чрезмерно зализанной прической, Ева поняла, что он стоит прямо у их дома, с выражением крайней озабоченности на лице.

— Пока соседи и друзья устроили акцию в поддержку семьи Райзер, члены семьи обвиняемого,Рика Хэнсона, выступили на его стороне.

Кадр сменился, и на экране появилась жена Рика Хэнсона — Мисси. Она стояла у здания окружной тюрьмой Ланкастера, а перед ней разлилось море репортёров. Хрупкая и измождённая, в простом, но дорогом тёмно-синем платье и в жемчугах, она была похожа на жену политика. Ева знала, что Мисси Хэнсон учительница в младшей школе, очень красивая, с длинными тёмными волосами и лёгким южным акцентом. После исчезновения Лили она принесла им запеканку с тунцом и раз в год присылала открытку — мол, думаем о вашей семье и молимся, чтобы вы докопались до правды.

Что она делает на экране?

Ева подалась вперёд, затаив дыхание, слушая выступление Мисси.

— Мой муж — не злодей. Я знаю, что всем так было было проще. Он совершал ужасные ошибки, но я уверена, что есть вопросы и к девушке, которую он якобы похитил. Более того, у меня есть доказательства, которые убеждают, что у этой истории две стороны.

У Евы перехватило дыхание, когда Мисси подняла фотографию. Камера приблизилась.

Боже, как Ева ненавидела это слово — «селфи». Так пошло. Но это было именно оно. Снимку, наверное, год или два. Рука Лили вытянута вперёд, она улыбается, Скай и Рик наклоняются ближе. На всех троих одинаковые дурацкие праздничные колпаки, они корчат рожицы. Со стороны они выглядели как обычная счастливая семья, а не как жертвы и похититель. Еве стало так тошно от этой фотографии, что она отвернулась. Эбби сидела, обхватив живот, не мигая глядя в экран.

— Я знаю, некоторым из вас трудно понять, почему я сейчас стою здесь, но я дала клятву быть рядом с мужем в болезни и здравии — и намерена её сдержать. Надеюсь, вы не будете спешить с выводами, пока не раскроют все подробности этого дела. Спасибо.

Ева потянулась к Эбби, понимая, как это повлияет на её дочь.

— Всё хорошо, Эбс. Никто не поверит в её историю. Никто, — заверила Ева.

Но Эбби уже вскочила на ноги. Зажала в руке ключи от машины Евы и бросилась к двери. Ева попыталась преградить ей путь.