А следом за слугами появился и господин Петтери, хотя его было почти невозможно узнать. Он был весь в черной слизи, веки срослись, а в его руках Эйнар заметил увесистые вилы.

— Эйнар, помоги! — по-змеиному прошипел мертвый староста. Будто ведомый каким-то диким чутьем, он принюхался и выставил свое оружие прямиком в сторону Эйнара.

Парень лишь на мгновение замешкался, но все же смог увернуться от неповоротливого призрака. Подавив страх, он целиком погрузился в болото и вскоре сумел подхватить Йонаса. Эйнар собрал все оставшиеся силы, толкнулся ввысь и, с трудом удерживаясь на поверхности, как следует встряхнул мальчика.

— Дыши! Оживай! — крикнул он, как много раз кричал, приводя в сознание тяжелых больных. Кое-как высвободив одну руку, Эйнар разжал мальчику челюсти и вытащил язык, затем того стошнило жуткой темной массой и он наконец выдохнул. Йонасу пришлось долго откашливаться, пока он смог опомниться и открыл глаза, полные слез.

— Эйн…ар… ты здесь, — пролепетал мальчик, и целитель невольно прижал его к себе. Детское тепло вернуло силы в его измученное тело, и он попытался грести свободной рукой. Лишь бы уцепиться за какой-нибудь уцелевший твердый край, а там…

Впрочем, колдуна и след простыл, а значит, некому было вытащить их. Исчезли и призраки из Хильты, но Йонас вдруг побелел от ужаса и крепче вцепился в рубаху Эйнара.

— Они там! — всхлипнул он, показав вперед. Над болотом возвышались две фигуры, легко ступающие по его глади, — обе покрытые струпьями, а местами совсем обугленные, в почерневших лохмотьях. Одна, высокая, но по-старчески сгорбленная, передвигалась медленно и осторожно. А другая, явно детская, семенила рядом и цеплялась за руку старшей.

— Это они! — захныкал мальчик. — Бабушка и Лиза… Они за мной пришли, Эйнар!

— Успокойся! — окрикнул его Эйнар, стараясь говорить твердо. — Это не они! Бабушка и Лиза мертвы, а место пугает тебя, ест и пьет твой страх через горькие воспоминания.

Йонас растерянно уставился на него, но тут до них донесся утробный вой призрака, перебиваемый треском огня и душераздирающими птичьими криками:

— Почему ты не был с нами? Это было твое место! Где ты был, когда мы горели заживо?

Нежить в облике старухи простерла к мальчику длинные скрюченные пальцы с когтями, из ее безгубого рта потекла черная слизь. А призрак девочки схватил комок полужидкой почвы и замахнулся, уставив в Йонаса засветившиеся огнем провалы глаз.

— Убирайтесь вон! — крикнул Эйнар с такой силой, что заболело горло. Но когда нежить захотела приблизиться, он выставил руку вперед и постарался оттолкнуть их силой ауры, чего прежде никогда не делал. Парень бил почти наугад, однако атака сработала: невидимый огонь полыхнул, разгорелся и отделил призраков непроницаемым барьером. Из-за него до Эйнара и мальчика доносился только страшный звериный вой.

Одновременно пламя высушило болотную жижу, она стала превращаться в твердый грунт, а затем выровнялась. Теперь Эйнар и Йонас не бултыхались в трясине, а сидели на дороге, обнимая друг друга.

— Спасибо, Эйнар, — пролепетал мальчик, наконец отдышавшись, — ты меня спас… Мне всегда казалось, что я виноват перед ними: ведь это мне полагалось ходить с бабушкой в курятник, за свежими яйцами… А в тот раз я убежал из дому, к приятелю, хотел с ним на звериные следы в лесу поглядеть! И ей пришлось взять Лизу на подмогу вместо меня, а курятник тем временем кто-то поджег…

— Ты ни в чем не виноват! — тихо, но твердо заявил Эйнар и сжал его плечо. — И поверь, твоя бабушка сказала бы то же самое, если бы могла. Неужели она бы предпочла, чтобы и ты умер? Не давай нежити завладеть твоим рассудком, а то раньше времени пополнишь ее ряды.

Они еще некоторое время посидели на земле, думая, что хозяин скоро явится за ними, — ведь ни тот, ни другой не знал обратной дороги. В тоннеле не было никаких опознавательных знаков, и они даже не могли понять, в какую сторону двигаться. Но вагонетка бесследно исчезла, и колдун тоже не появлялся. Постепенно вокруг стало холодать, у Йонаса даже стучали зубы, и Эйнар предложил все же поискать обратный путь.

— У меня нога разболелась, Эйнар, я ее сильно подвернул, — признался мальчик с виноватым видом.

— Полезай тогда ко мне на плечи, — решительно сказал Эйнар. — Я попробую призвать на помощь вторую душу, животную ипостась — ты же помнишь, что я попал сюда волком?

— И что?

— Не срамись, ты же из деревни! Тебе ли не знать, что у волков прекрасное обоняние и они могут искать по следу. И я так же попытаюсь напасть на след этого колдуна, будь он проклят, — произнес Эйнар, про себя добавив к этому пожеланию еще пару крепких слов.