— Прости, прости, девочка: я на мгновение забыл, где нахожусь. В мире живых моя болтовня, возможно, была бы уместна, а здесь нельзя тратить на нее силы. Не обижаешься?

— Да что ты, глупый! — робко и благодарно улыбнулась Хирья, и парень сообразил, что ее редко баловали столь простой и искренней лаской.

Впрочем, скоро обоим стало не до улыбок, когда тяжело заболел Йонас. Эйнар предположил, что призраки все же успели поразить его ядовитой аурой, а нервное потрясение ослабило и без того хрупкий детский организм. Он лежал на узкой неудобной кушетке, которую Хирья застелила мягким покрывалом, корчился в жару, покрытый липкими каплями пота, кусал до крови губы и почти не открывал глаз.

Пока Эйнар сопровождал хозяина на вагонетке, с мальчиком сидела Хирья и пыталась помочь ему своими настойками и растираниями. После возвращения и еды парень сменял ее и, обратившись к нехитрой магии, вливал больному хоть немного своей энергии.

К счастью, колдун не мешал им, хоть и не помогал сохранить жизнь юному рабу — ему будто и не было никакого дела до ребенка, то задыхающегося в лихорадке, то проваливающегося в мертвый сон. И Йонас слабел с каждым днем, страшно исхудал и казался совсем обескровленным.

— Сделай что-нибудь, Эйнар, ты же целитель! — взмолилась Хирья.

— Я… — начал Эйнар и остановился: сейчас было не время рассуждать о бесславном крахе своего призвания. Он напряг память, благо среди его давних наставников были лекари, умеющие исцелять одними заговорами, без снадобий и инструментов. Они не брались за тяжелые и запущенные недуги, но могли вдохнуть в больной организм силы и вернуть ясность сознания.

— Встань у него в изголовье и придерживай затылок, чтобы не ударился, — велел он Хирье, а сам крепко взялся за правую руку мальчика и сделал небольшой надрез. Кровь закапала в заранее подставленную посудину, а Эйнар в такт падающим каплям стал читать заклинание. Вскоре у Йонаса усилились судороги, и Хирья с трудом удерживала его, не давала разбить голову и прикусить язык. На миг целителю показалось, что кризис вот-вот минует и ребенок придет в себя. Но едва открыв глаза, Йонас снова откинулся на кушетку и тяжело застонал.

— Йонас, ты узнаешь нас? — воскликнула Хирья. Мальчик с усилием кивнул и вскоре затих в полузабвении.

Вдвоем они сняли с мальчика мокрую одежду, и Хирья отнесла ее в кухню, где был еще один металлический ящик, наполненный жарким и сухим воздухом. Умыв и переодев Йонаса, перестелив кушетку, молодые люди присели перевести дух, и девушка робко коснулась плеча целителя.

— Не вышло? — прошептала она.

— Знаешь, Хирья, это как-то странно, — задумчиво сказал Эйнар. — Заклинание почти сработало, но споткнулось в конце пути, будто не хватило какой-то важной детали. Без нее магия возводит барьер между моими силами и аурой мальчика, и я не могу через него пробиться.

— Ты ничего не путаешь?

— Нет, поверь, я хорошо знаю это заклинание, пробовал и на детях, и на стариках. Но то было дома, а в этом пространстве сам черт не разберется!

— И все-таки Йонасу немного полегчало, — заметила Хирья, — хотя бы не трясет, и дыхание уже не такое прерывистое…

— Это я постоянно делюсь с ним своими силами, но они ведь тоже не бездонные, — горестно отозвался Эйнар, — как и у тебя… А кто нас спасет, Хирья? Хозяину-то проще купить новых рабов!

— И то правда, тебе надо хоть немного поспать, — кивнула Хирья, — может, со свежей головой и сообразишь, чего там в твоих чарах недостает!

— А как же ты?

— Прилягу после тебя. Я вообще мало сплю, давно привыкла…

Эйнар согласился и подремал пару часов, когда до работы оставалось еще достаточно времени. Ум и вправду прояснился, и он поспешил к Хирье. К его радости, мальчик все еще спал и мучительные судороги не возвращались.

— Мне кое-что пришло в голову, Хирья! — заговорил он шепотом. — Но сначала ответь на один вопрос: он, возможно, покажется тебе странным. Ты уверена, что мальца действительно зовут Йонас?

— А как же еще? — спросила девушка, изумленно на него уставившись. — По крайней мере, я всегда его знала под этим именем, едва он попал к колдуну! А почему ты спросил?

— Да я сразу заметил, что он как-то странно на него реагирует, — признался Эйнар, — но только теперь задумался. Видишь ли, заклинание, которое я читал, крепко связано с именем, оно как отражение души, по которому ее могут найти и дружественные силы, и голодные демоны. И вот на имени Йонаса я и споткнулся! А потом стал рассуждать: призраки людей, которых я убил, называли меня по имени, хотя эти люди при жизни его даже не знали. Зато нежить, явившаяся за мальчиком, вообще никак его не называла, хотя прикинулась родной бабкой и сестрой!

— И что из этого следует?

— Значит, само пространство запоминает наши имена и передает своим марионеткам. А еще оно чует фальшь, — заключил Эйнар. — Настоящее имя мальчика никогда не звучало в этих стенах, поэтому призраки и не могли его знать.

— Если ты его узнаешь, — робко заговорила Хирья, — то сможешь спасти беднягу?

— Не обещаю, но попробовать надо, — твердо заявил Эйнар. — А времени мало, как и наших сил, так что придется действовать напролом.

Хирья благодарно сжала его ладонь. Когда мальчик проснулся, они дали ему попить, умыли прохладной водой. Затем Эйнар осмотрел его и решился спросить: