Виктор относится к Хансдену с уважением и явным предпочтением, весьма глубоким и сильным и определенно куда более категорическим, чем я когда-либо питал к этой личности. Фрэнсис с немалой тревогой наблюдает развитие их отношений; в то время как сын ее опирается на хансденовские колени или придерживается за его плечо, Фрэнсис кружит вокруг них, как голубка, защищающая своего птенца от парящего над ними ястреба; она говорит, что лучше б у Хансдена были свои дети – тогда бы он почувствовал, сколь опасно пробуждать в них гордыню и потворствовать слабостям.

Вот Фрэнсис подходит к окну в моей библиотеке и, отстранив заглядывающую в него ветку жимолости, сообщает, что чай готов; видя, однако, что я и не думаю прерываться, она приходит ко мне и, приблизившись сзади, тихо кладет руку мне на плечо:

– Monsieur est trop applique[258].

– Скоро освобожусь.

Фрэнсис придвигает стул и, устроившись на нем, терпеливо ждет, пока я закончу; присутствие ее отрадно для меня, как запах свежего сена и пряный аромат цветов, как переливы зари и летняя умиротворяющая тишина вечернего часа.

Но вот я слышу шаги Хансдена; он возникает в окне, бесцеремонно отодвинув от него жимолость и потревожив при этом пару пчел и бабочку.

– Кримсворт! Я повторяю: Кримсворт! Миссис, заберите у него перо и заставьте поднять голову.

– А, Хансден? Я слышал, вы…

– Вчера был в К***. Ваш братец делается богаче Креза за счет спекуляций железнодорожными акциями; еще я узнал от Брауна, что мсье и мадам Ванденгутен и Жан Батист намерены приехать повидать вас в следующем месяце. Пишет он также и о мсье и мадам Пеле: мол, союз их в смысле супружеской гармонии не самый лучший в мире, но в деле своем они «on ne peut mieux»[259], каковое обстоятельство, он заключает, будет достаточным утешением для обоих и компенсацией за все семейные невзгоды. Кстати, почему бы вам не пригласить чету Пеле в ***шир, Кримсворт? Мне бы так хотелось увидеть вашу первую пассию Зораиду. Миссис Кримсворт, не ревнуйте слишком, но он любил эту особу до безумия – я знаю это как факт. Браун сообщает, что теперь она весит где-то двенадцать стоунов, – вы понимаете, что вы упустили, мистер Учитель! Ну а теперь, господа, если вы не собираетесь идти к столу, мы с Виктором приступим к чаю и без вас.

– Папа, пойдемте!

notes

Notes

1

Оливер Голдсмит (1728–1774) – английский писатель, автор романа «Векфильдский священник». Чтобы оплатить многочисленные долги, был вынужден зарабатывать составлением компилятивных историй Греции, Рима и Англии. – Здесь и далее примеч. ред.

2

Гай Фокс (1570–1606) – английский дворянин, самый известный участник Порохового заговора против короля Якова I в 1605 году.

3

«История Расселасса, принца Абиссинского» – весьма мрачная повесть (1759) английского писателя и критика Сэмюэля Джонсона (1709–1784).

4

Быть (фр.).

5

«Чаю воскресения» (лат.).

6

Солидным (фр.).

7

Это моя гувернантка? (фр.)

8

Ну да, конечно (фр.).

9

«Союз крыс», басня Лафонтена (фр.).

10

«Что случилось? – спросила одна из крыс. – Говорите!» (фр.)

11

Сударыни, кушать подано!.. Я уже очень проголодалась! (фр.)

12

Скажем в скобках (фр.).

13

Возвращайтесь поскорее, мой дружочек, милая мадемуазель Джейн (фр.).

14

Друга, мистера Эдварда Фэрфакса де Рочестера (фр.).

15

А это значит, что там есть подарок для меня, а может, и для вас тоже, мадемуазель. Ведь он говорил про вас, он спросил меня, как зовут мою гувернантку, а еще он спросил: «Это такая бледная худышка небольшого роста?», и я сказала, что да, потому что это ведь правда, мадемуазель? (фр.)

16

Ведь правда, мсье, в вашем багаже есть подарок и для мадемуазель Эйр? (фр.)

17