— А… — чуть смутилась София. Но стало приятно. А ещё она подумала, что на предстоящую зиму нужно купить Нику носки из тонкой шерсти, благодаря вязке они гораздо лучше сидят на ноге и гораздо теплее обычных.

Особняк Марковых вырос из-за поворота и оказался окружён высокой ажурной оградой с вензелями и буквой «М», вписанной в чугунные кружева. На участке высажены деревья и кустарники, чтобы территория не проглядывалась. В принципе, все так делали. Сплошные заборы со стороны улиц, насколько знала София, было запрещено ставить по архитектурному плану Москвы. У них тоже фасадная часть ограждена чугунной решёткой, а вот подобные «именные вензеля» по правилам точно могли себе позволить только выходцы из дворянского сословия. Кажется, как памятник архитектуры или истории, или что-то такое. Точно существовало какое-то писаное или неписаное правило на этот счёт. Мама как-то об этом упоминала. Потому что отец спал и видел, чтобы на их заборе появился похожий вензель с буквой «М». Хотя, казалось бы, кого это сейчас должно волновать? А когда она вывалила свои вопросы и мысли Нику тот глубокомысленно сказал:

— Дешёвые понты всегда дорого обходятся.

Тут София была согласна на все сто. Они развили тему и болтали, вспоминая некоторые моменты из гимназии, когда кто-то что-то купил и расхаживал гоголем, тыкая или хвастаясь всем своими или чаще семейными приобретениями. Янквиц особенно такое любил.

— О, точно! — воскликнул Ник, выслушав про одноклассника. — Янквиц! Я всё их фамилию не мог запомнить. Каждый раз Меркец, Шмеркец… Хотя у меня память хорошая. Это же из тех же, которые «богатые, как и Марковы»? Какой-то Янквиц что, в твоём классе учится? Вроде их много, я слышал.

— Вольфганг же с тобой в одной команде играет… — удивилась София.

— Это который?

— Светленький такой… и прыщавый…

— Да? Он Янквиц? Его все Фицем зовут.

— Да это к нему прилипло ещё в классе в пятом-шестом, на уроке немецкого. Надо было рассказать про семью, а он: «Я Фиц Янквиц, типа я из семьи Янквиц, или я из Янквицей». Хотел более чтобы круто это звучало. А «фиц» — это такая приставка…

— Да, вроде устаревшего для фамилий типа «сын такого-то» или «из такого-то рода». А… Понял прикол.

— Ну и его сначала все Фиц Янквиц звали, а потом только Фиц и осталось. А то зовут Вольфганг… и не выговоришь быстро.

— Ага, а до Вольфа — волка он не дотягивал. Только до «такого-то сына», — хмыкнул Ник. — Ещё «фиц» можно перевести как «путаница» и «неприятности». Говорящая кличка выходит. Вот мы и пришли…

Стоило им подойти, как ворота, тоже украшенные вензелями, распахнулись, пропуская.

«Привет, Ник», — раздалось из динамика охраны.

— О, кто это? Серега, ты? Загляну к тебе попозже, — откликнулся Ник, улыбаясь. И пояснил Софии: — Это Серёга, он вообще наш водитель, но часто тусуется в охране.

София угукнула и, к некоторому своему стыду, поняла, что не может припомнить большей части имён тех, кто у них работал. Хотя, может, этот Серёга как-то особенно близок Нику.

Их дом явно гораздо новее, вроде бы его построил отец, когда был моложе. Не сам, конечно, а по выбранному проекту. Особняк Марковых буквально дышал стариной. Да, внутри всё современное: освещение, сигнализация, кондиционеры, батареи и санузлы, но всё это располагалось в здании, которому как минимум двести лет, а то и все триста. Ник подтверждал её догадки и рассказывал о грандиозной реконструкции, которую его бабуля делала ещё до их рождения, но большая часть здания всё же оставалась тем самым особняком, что стоял ещё в эпоху расцвета магии. Самое удивительное, что дом Марковых отчего-то казался ей очень знакомым. Словно она здесь бывала и не раз. Как дежавю, странный сон во сне или…

София замерла, разглядывая большой парадный портрет. Красивый молодой мужчина на нём, казалось, смотрел прямо в душу…

— Кто это? На тебя очень похож… — прошептала София, перебив экскурсию от Ника, но портрет поглотил всё её внимание.

— Хм… Кажется, это мой пра-прадед или трижды прадед, я как-то не уверен, — задумался Ник. — Честно говоря, я здесь редко бывал, да и никогда не интересовался особо генеалогией Марковых. Думаешь, похож?

— Да, сильно. Он только немного постарше. Смотри, и глаза, и волосы…

— И конь вороной под седлом, — со смехом подхватил Ник. — Ну да, похож вроде. Жаль, мы не в музее, табличку бы почитали. Хотя тут вроде год тысяча девятьсот четвёртый написан. Хм… Это разве не год мировой войны?

— Да, но она началась в сентябре, так что, наверное, раньше нарисовано… Или потом, по эскизам… Да, жаль нет таблички, интересно, как его звали?..

— Это граф Николай Игнатович Марков, мой двоюродный дедушка, — сказал женский голос за спиной, и, резко развернувшись, София увидела Изольду Брониславовну. — Старший брат моего деда, Никиты Игнатовича. В чине подполковника Николай погиб на мировой войне где-то под Смоленском, точней, без вести пропал, как и весь его отряд. Тел так и не нашли. Отец говорил, что Николай был очень сильным магом, гордость фамилии. Моему дедушке тогда исполнилось шесть лет, он поздний ребёнок, и это его спасло во время начавшихся послевоенных гонений…

— Спасибо за экскурс, бабуля, — хмыкнул Ник.

— Доброе утро, — поздоровалась София. — Николай очень на Ника похож… Точней, Ник на него.

— Многие Марковы имели светлые волосы, как и светлые глаза, синие или голубые, такая порода. У моего отца и братьев тоже светлые волосы, — кивнула Изольда Брониславовна и широким жестом показала на другие портреты. София из вежливости кивнула, посмотрела и осталась при своём мнении, которое, впрочем, не озвучила. Блондинами той или иной светлости и длины волос и правда были почти все запечатлённые Марковы, но то ли такой лихой вид, то ли внимательный взгляд делал графа Николая особенным. К тому же картина явно отличалась по живописи, и казалось, что граф на ней дышал и наполнен жизнью, в отличие от остальных снулых и скучных классических портретов. Может, просто дело в художнике и его мастерстве?..