Марк наконец-то рассмеялся — открыто и весело, отчего кровать под ним мелко задрожала.

— Ох уж эти техники… Они не так поняли ситуацию. Ника, конечно, очень старалась. Прибежала к нему, расписывала в красках наши «неуставные отношения».

— И что капитан?

— Капитан — человек старой закалки и с отличным чувством юмора. Вместо того чтобы слушать её визги, просто поднял её личное дело. Оказалось, у нашей Ники накопилось немало грешков: от мелких краж из бара до попыток шантажировать младший состав. В итоге он поговорил с командой, выслушал правду про то, как она себя вела, и… уволил саму Нику. Её сняли с рейса ещё вчера, воспользовались катером. Так что на корабле стало значительно тише.

В каюте воцарилась тишина. Особая такая атмосфера, когда слышно только плеск волн за иллюминатором и шум кондиционера. Я смотрела на Марка и понимала, что вся моя тщательно выстроенная защита — все эти шуточки про вес, сарказм и броня из самоиронии — сейчас тает, как мороженое на греческом солнце.

— Поля, — тихо позвал Марк, и я невольно подалась вперёд. — Ты правда не жалеешь? Вадим — знаменитый хирург, у него приличный доход и статус. Да и бриллиант был… ну, очень большим. Прямо-таки инвестиционным.

Я иронично фыркнула, поправляя край одеяла.

— Вадим? Слушай, у него, может, и хорошая зарплата, и камень в кольце статуснее некуда, но душонка у него… крохотная. Размер XXS, не больше. А я, как ты заметил, женщина масштабная. Мне в его мире тесно. Я лучше буду здесь, с физиотерапией и лишними килограммами, чем с ним и его идеальными планами на жизнь.

Марк молчал несколько секунд, глядя на меня так, будто я была не просто женщиной, а единственным выжившим после шторма маяком. Потом он медленно потянулся к тумбочке, на которой лежал пакет с медикаментами, оставленный тем врачом-оленёнком.

Пальцы мужчины ловко отцепили тонкую, прозрачную пластиковую трубочку от неиспользованной системы для капельницы. Пару секунд Марк что-то манипулировал под одеялом, сосредоточенно сопя.

— Ну, раз бриллианты тебя не прельщают… — Он протянул мне руку. На его ладони лежало импровизированное кольцо, искусно скрученное из мягкого ПВХ. — Полина, у меня нет с собой пяти карат и подготовленной массовки с айфонами. У меня есть только эта каюта, куча антибиотиков и дикое желание, чтобы ты и дальше проверяла мою температуру. До конца моих дней. Выйдешь за меня?

Я посмотрела на это кольцо из капельницы. Оно было кривоватым, совершенно не пафосным и чертовски правильным. В горле встал ком — на этот раз никакой медицины, чистая психосоматика.

— Марк… — я шмыгнула носом. — Ты же понимаешь, что это кольцо мне даже на мизинец не налезет? У меня пальцы — не как у «помощницы иллюзиониста».

— Я сделаю его больше, Поля. Я сделаю всё, что нужно, чтобы оно тебе подходило, — он улыбнулся своей фирменной «капитанской» улыбкой. — Так что? «Да» или мне снова притвориться, что я умираю?

Я рассмеялась сквозь слёзы и протянула ему руку.

— Да. Только попробуй заснуть, когда я буду говорить тебе «люблю». Вправлю всё, что вправляется, понятно?

— Слушаюсь, командир, — выдохнул он, натягивая (ну, почти натягивая) колечко мне на палец.

Эпилог

Несколько месяцев спустя.

Свадебное платье — это, я вам скажу, сложнейшая инженерная конструкция, по сравнению с которой устройство атомного ледокола кажется детским конструктором «Лего». Особенно если это платье должно упаковать мои законные сто десять килограммов (ладно, сто пять, я всё-таки целую неделю честно приседала под присмотром Жанны) так, чтобы я не выглядела как испуганный зефир в соусе бешамель.

— Поля, не дыши! — Жанна, втиснутая в умопомрачительное платье цвета «пьяная фуксия», яростно тянула ленты корсета. — Ещё полсантиметра, и мы закроем этот гештальт!

— Если я не буду дышать, Марку придётся делать мне искусственное дыхание прямо у алтаря, — прохрипела я, вцепляясь пальцами в край стола. — Хотя, зная его, он только обрадуется лишнему поводу.

Мы стояли в каюте «люкс» того самого лайнера. Да, мы вернулись. Только теперь не как группа «Худеем к лету», а как почётные гости и главные виновники торжества. Капитан — тот самый седовласый мудрец, который вышвырнул Нику с корабля быстрее, чем испорченную креветку, — лично вызвался нас расписать.

Я взглянула в зеркало. Из него на меня смотрела яркая, уверенная в себе женщина. Никаких «гусениц в лосинах». Настоящая королева, у которой вместо скипетра — диплом физиотерапевта и острый язык, а вместо державы — сердце мужчины, способного выдержать любой шторм.

На моём безымянном пальце рядом с новым, вполне себе солидным бриллиантом (Марк всё-таки оказался парнем с амбициями), всё ещё красовалось то самое колечко из трубочки капельницы. Я залила его прозрачной эпоксидкой и наотрез отказалась снимать. Это мой талисман. Мой личный символ того, что настоящие чувства не нуждаются в международных сертификатах.