Он потянул меня к трапу с такой силой, что я едва не потеряла равновесие. И тут случилось то, чего я точно не ожидала.

Вадима буквально отшвырнуло в сторону. Не вежливо отодвинуло, а именно отбросило, словно он столкнулся не с человеком, а с разогнанным буксиром. Именитый хирург пошатнулся, едва не сбив стойку с рекламными буклетами, и с изумлением уставился на того, кто встал между нами.

Это был Марк.

Он закрыл меня своим телом – широким, надёжным, но… каким-то вялым. Марк тяжело дышал, его плечи под форменной рубашкой подрагивали. Мужчина был мертвенно бледным, а на лбу и висках крупными каплями блестел пот. Он выглядел так, будто только что пробежал марафон через пустыню, причём в полной экипировке.

– Руки… убрал, – прохрипел он. Голос Марка, обычно глубокий и властный, сейчас звучал так, будто он наглотался битого стекла.

Вадим, придя в себя, взвился:

– Ты кто такой вообще?! Официант? Охранник? Ты хоть знаешь, сколько стоит этот костюм?! Я на тебя в суд подам!

Марк не ответил. Он пошатнулся, и я инстинктивно подставила плечо, подныривая под его руку. Боже, Марк был горячим как доменная печь! Даже через плотную ткань рубашки я чувствовала этот обжигающий жар.

И тут до меня – дипломированного специалиста с десятилетним стажем, которая может по цвету мочки уха определить уровень гемоглобина – наконец дошло. Та ночь. Крохотная техническая площадка над мостиком. Пронизывающий морской ветер, от которого даже у меня, дамы в теле, зубы стучали. И Марк, который заснул прямо там, на расстеленном пледе…

Он же просто заболел! Простуда, переохлаждение, а я три дня страдала в каюте, изводя Жанну нытьём. Марк, судя по всему, просто валялся с лихорадкой, пытаясь не сдохнуть от пневмонии.

– Марк… – я испуганно заглянула в его глаза. Зрачки были расширены, взгляд мутный, блуждающий. – Ты же горишь!

– Всё… нормально, Полина, – он попытался выпрямиться, но я чувствовала, как его мышцы – те самые стальные мышцы, которыми я так восхищалась – сейчас дрожат от слабости. – Он тебя… обидел?

Я посмотрела на Вадима, который уже вовсю орал что-то про консульство и жалобы, и на Марка, который едва стоял на ногах, но продолжал закрывать меня от всего мира. Этот непостижимый мужчина сейчас походил на раненого рыцаря, но в этом состоянии он был в сто раз дороже мне всех бриллиантов Вадима.

– Жанна! – закричала я, заметив подругу, которая как раз возвращалась с огромным пакетом еды. – Бросай свои гиросы! Нам нужна помощь! Срочно!

Кажется, охота на Марка закончилась. Начиналась операция по спасению.

Глава 24

Судовой врач — субтильный юноша с глазами испуганного оленёнка — пытался что-то пролепетать про «протокол лечения» и «госпитализацию в изолятор», но под моим взглядом быстро стушевался.

Я, конечно, физиотерапевт, а не инфекционист, но за десять лет практики в районной поликлинике научилась отличать настоящую пневмонию от банального «переохладился как идиот». К тому же, если этот эскулап не смог поставить пациента на ноги за три дня, доверия ему ровно столько же, сколько обещаниям Вадима о верности навеки веков.

— Свободен, коллега, — отрезала я, поправляя компресс на лбу Марка. — Идите, потренируйтесь на морских свинках. Или на оливках в баре. А здесь работает профессионал.

Когда дверь каюты захлопнулась, я обернулась к своему «тяжёлому больному». Марк лежал на подушках, и, честно говоря, выглядел он подозрительно хорошо для человека, который полчаса назад сипел как сломанный аккордеон. Бледность сменилась здоровым румянцем, а взгляд стал подозрительно ясным и… довольным?

— Поля, ты так грозно машешь градусником, что мне даже дышать страшно, — пробасил Марк. Голос всё ещё немного вибрировал, но это была та самая вибрация, от которой у меня в животе начинали порхать даже не бабочки, а вполне себе упитанные мотыльки.

— Лежи и не отсвечивай, «герой», — я приложила ладонь к его шее, проверяя температуру (чисто медицинский интерес, честное слово!). — Гипертермия спала, но это не значит, что можно вскакивать и снова изображать из себя волнорез.

Марк перехватил мою руку. Его ладонь была горячей, но уже не обжигающей.

— А тот… с кольцом. Ты его всё-таки выгнала? — он чуть прищурился, и в уголке губ заиграла ухмылка.

Я замерла.

— Ты про Вадима? Погоди, почему ты вообще спрашиваешь? Я же тебе тогда, на площадке под звёздами, всё выложила. Про измену, про проект, про месть… Ты что, всё-таки заснул, не дослушав?

Марк издал неопределённый звук, подозрительно похожий на сдавленный смех.

— Ага. Заснул. Самым наглым образом. Но, знаешь, у меня отличный слух, даже когда я в режиме энергосбережения. К тому же, трудно не заметить мужика, который падает на колени посреди палубы с булыжником в пять карат. Вадим, кажется, был жутко недоволен тем, что его выставили с лайнера.

— Его не просто выставили, его фактически депортировали в Солоники без права переписки, — я фыркнула, пытаясь высвободить руку, но безуспешно. — Слушай, а как же ты? Все эти слухи… Техники говорили, что тебя уволят. Что Ника видела нас и донесла капитану.